Руслан глубоко вздохнул… И вдруг понял, что его отпустило. А потом понял, почему его накрыло. Он пытался контролировать ход истории, и, когда контроль не удался и колеса истории, фигурально выражаясь, пошли вразнос — его накрыла депрессия. А Аня — она просто напомнила ему, что контролировать абсолютно все — невозможно. Не в человеческих силах. Бог или какой-нибудь демон истории, возможно, могли бы рассчитать, как пойдут волны от каждого камушка, брошенного в реку времени, куда они докатятся, от чего отразятся, преломятся, проинтерферируют, что сдвинут и чего не тронут. А он, Руслан, не бог и не демон. Даже не герой. Обычный человек, который раньше не знал будущего и не пытался его контролировать, а узнав — взвалил на себя непосильный груз.
Ты даже собственную дочку не можешь проконтролировать, какая может быть история? И все, что произошло — это результат не твоих действий. Вернее, твоих, конечно, но не только твоих. Ковалев умер не из-за тебя — из-за Громова, из-за самого себя, в конце концов. И все остальное, что произошло — печально, но мало ли возле каждого человека умирает людей и происходит нехороших событий? Стоит ли каждый раз считать виноватым себя, мол, не предусмотрел, не предотвратил, не уберег? Наверное, нет?
Делай, что должен и будет то, что будет. Не больше, не меньше.
— Спасибо, Анечка, — он поцеловал дочку в макушку, — Ты мне помогла. Теперь беги, я немножко поработаю.
— Ты не сердишься?
— Нисколечко.
Ну-с, господин Кукушевич, в чье гнездо мы подкинем очередное яйцо? И что на нем будет написано? «Бомбардировщик» или «Противогаз»?
* * *
— Ты готов?
— Давно уже. Пристрелял, с десяти сажен промашки не дам.
— Где живет?
— Сейчас — в доме Барышникова на Николаевской. Окна во двор, я напротив квартирку снял…
— Тогда почему ничего не сделано?
— Распоряжения не было.
— Ничего без распоряжения сделать не можешь.
— Так и должно быть, чтобы без хозяйского указа шевельнуться не моги.
— Тогда вот тебе мое хозяйское распоряжение: делай. Иначе не успеем, уедет на Афон и жди, пока вернется…
— Будет сделано. Не уедет.
Глава 26
Легко сказать — а давайте-ка предложим какое-нибудь замечательное военное новшество, которое позволит Российской империи выиграть Первую мировую! А как задумаешься…
Вот, например, те же танки.
Приходишь ты, значит, к военной комиссии… Кстати, если найдешь такую комиссию — насколько смог узнать Руслан, какой-то единой комиссии по принятию на вооружение новых образцов в России нет. На каждый случай создается своя, отдельная комиссия, которая занимается одним, конкретным видом вооружения — проводит конкурсы, рассматривает варианты, предлагает доработку, если ни один из вариантов не понравился, проводит испытания… Потом, когда комиссия скажет «Сойдет!» — его императорское величество высочайше соизволяет принять этот образец на вооружение. Нет, оно, конечно, понятно, что оружие вещь важная, но, елки-палки, не должен глава государства самолично принимать на вооружение каждый пистолет и каждую винтовку! Или он каждый пустяк должен лично рассмотреть и решить, соизволять ли высочайше или перебьются? От принимаемых на вооружение револьверов, до… ну, я не знаю, погон и петлиц? Бред какой-то…