Руслан его прекрасно понимал, так как сам разрывался между работой, семьей, письмами от «Севастьяна Моранова», который, умирая, рассылает проекты своих военных изобретений всем и каждому, кого вспоминает Руслан. И теперь приходится ломать голову, как узнать о реакции адресатов — восприняли они идеи или выкинули письма в мусорку — и при этом не спалиться.
В общем — обычая рабочая атмосфера.
В которую Руслан и окунулся. Стараясь не думать о том, что в скором времени его ждет встреча с человеком, который, с одной стороны, поможет разрешить многие из его проблем, а с другой — способен не меньше проблем создать.
Глава 6
День был обыкновенен до скуки, поэтому Руслан вышел из ворот мастерской Фрезе когда часы пробили три. Нет, будь необходимо его присутствие — он бы задержался и на час, и на два, и дольше, Лазаревич вообще был не из тех людей, которые отбывают в офисе с 9 до 18, а дальше — хоть трава не расти. Если нужно остаться, нагрянул срочный заказ, или произошло что-то еще — он на работе, и в шесть вечера, и в семь, и в полночь. Но сегодня — ничего такого.
Он неторопливо зашагал по улице, вернее, по Эртелеву переулку, глянул на уже привычную стройку, что кипела на противоположной стороне, между пятым и девятым домом — новый владелец седьмого дома надстраивал три этажа, явно собираясь подороже продать получившиеся квартиры. Несомненно, одним из факторов, которые повлияют на цену квартир, было то, что этот дом — не просто так себе дом, а бывшее обиталище композитора Глинки, о чем сообщала памятная доска. Хотя, по мнению Руслана, найти в Питере дом, в котором никогда не жил никто из более или менее известных личностей — задачка не из простых.
По каменным плитам тротуара Эртелева переулка, чуть поскальзываясь на прилипших тут и там остатках снега, до улицы Бассейной, где теперь, возможно, никогда не поселится Рассеянный, ведь Чуковский уперся и ни в какую не желает признавать свои стихи своими… хотя, нет, ведь стихи про Рассеянного написал Маршак, так что у них еще есть шанс… По Бассейной пройти до Литейного, а там поймать извозчика.
Позади за спиной Руслана по булыжной мостовой ползли сани извозчика, вывернувшего в Эртелев с улицы Жуковского (Руслан поначалу думал, что назвали ее в честь знаменитого основоположника аэродинамики, но потом сообразил, что тот в 1911 году еще вполне себе жив-здоров и называть улицы в его честь несколько рановато. Так что улочка получила название от другого Жуковского, поэта, того самого, что придумал гимн «Боже, царя храни» и имя Светлана). Лошадка неторопливо трюхала мохнатыми ногами, тощая, усталая, как и полагается лошади любого «ваньки».