Поручик не пошевелился ни на миллиметр — или чем там сейчас меряют? Ни на линию? — однако как-то ухитрился указать на Аню.
— Анечка, сбегай, побудь пока в спальне. У мамы дела.
— А как же…?
— Успеем, не переживай, — Юля чмокнула дочку в макушку и Аня ускакала.
— Может быть, присядьте, поручик? Расскажите, что привело вас в мой дом?
Петр опять дернул подбородком.
— Юля Николаевна… Я пришел… Сказать… Попросить…
— Надеюсь, не моей руки? Я немножко замужем.
Шутка не удалась: поручик пошел красными пятнами, а Юлю обожгло нехорошее предчувствие — Руслан. С ним что-то случилось⁈
— Что с моим мужем? — почти вскрикнула она.
Подпоручик наконец-то немного оттаял. По крайней мере, он пошевелился и первый раз с момент появления посмотрел на Юлю:
— А что с вашим мужем?
— Вы не про него хотите рассказать?
— Нет…
— Тогда не пугайте меня! Рассказывайте, что вас привело!
Петр подошел к столу, сел на стул, положил на стол кивер, резко убрал его, покрутил в руках и, наконец, положил на колени:
— Юлия Николаевна, — отчаянно произнес он, как будто прыгал с обрыва в незнакомую воду, не зная, что там, внизу, глубокий омут или отмель, — Я хочу принести вам свои извинения. Я вел себя недостойно.
— Когда? — Юля искренне не поняла, о чем он.
— При нашей последней встрече. Я… имел наглость рассчитывать… Я принял вас за легкомысленную особу…
— Петр, — Юля наклонилась над столом и посмотрела в лицо своего собеседника, — При нашей последней встрече вы вели себя так достойно, как не смогли бы вести себя девяносто девять процентов знакомых мне мужчин. Для того, чтобы не воспользоваться минутной слабостью женщины — нужны недюжинная сила воли, чистота души, воспитание и порядочность. ВЫ продемонстрировали их в превосходной степени, и я не понимаю, почему вы считаете своим долгом извиняться за столь рыцарственное поведение. Да вы собой гордиться должны!
Судя по лицу подпоручика, он собой не гордился. Оно и понятно — ни один мужчина не станет гордиться тем, что он смог НЕ переспать с женщиной.
— Мой последний поступок… — судя по всему, Петра терзало что-то еще, — Последний перед вашим уходом…
Юля быстро вспомнила произошедшее тогда. Что он сделал?
— А что вы сделали?
— Я… принял ваш поцелуй.
Юля не рассмеялась только потому, что понимала — разговор сейчас идет, как акробат по канату между небоскребами и любой неосторожный поступок уронит самооценку офицера.
— Это был МОЙ поступок. Это Я вас поцеловала. Что вы должны были сделать? Кричать? Вырываться? Крестить меня, аки демона?
Уголок губы подпоручика невольно дернулся в улыбке. Тут же исчезнувшей, впрочем.