Кушать «родимую», как в анекдоте, Руслан не хотел, поэтому заказал себе жареную колбасу с картофельным пюре — а кто скажет, что картошка не русское блюдо, тому Петр Первый бороду отрубит — и пару чая, под которой подразумевались не два стакана или там две кружки, а два чайника, с заваркой и с кипятком.
— Расстегайчики рекомендую, — склонился в поклоне половой.
— Ммм… Нет, пожалуй.
Услужливый «человек» испарился, а Руслан откинулся на спинку тяжелого деревянного стула, рассматривая интерьер.
Ничего из того, что ассоциируется со словами «дореволюционный трактир» здесь не было. Ни купцов, разрывающих на части жареного молочного поросенка, ни гор блинов с икрой, ни кулебяки на двенадцать слоев, ни шумного пьяного загула, с битьем зеркал и мазанием горчицей носов у половых. Возможно, треш и угар здесь начинаются ближе к ночи, но сейчас трактир напоминал все то же непафосное кафе двадцать первого века, в которое люди ходя поесть, а не набраться впечатлений.
Небольшие столики со скатертями, беленые стены, на которых висели непонятные потемневшие картины. В углу раскинула широченные перистые листья пальма в бочонке, в другом — небольшая буфетная стойка, за которой скучал мужик с окладистой рыжей бородой.
Публики было немного: сам Руслан, подошедший к стойке мужчина в костюме и картузе — попросил водки и миногу, хлопнул рюмку, не отходя от кассы, закусил длинной тощей рыбкой и спокойно ушел по своим делам — да сидевший через стол от Руслана кавказец.
То, что он кавказец, было понятно по акценту, с которым делался заказ — хотя Руслан не настолько ориентировался в акцентах, чтобы понять, дагестанец он, осетин, грузин, армянин или вообще чеченец. Лет тридцати на вид, в простом костюме-тройке, буйная шевелюра черных с легкой рыжиной волос, обязательные усы, короткая борода… Он казался знакомым, но в этом времени знакомых кавказцев у Руслана не было. С другой стороны, по мнению Лазаревича, кавказцы часто схожи между собой: черные, носатые, добродушные… Знакомый-незнакомый кавказец аккуратно ели суточные щи. Не в смысле «щи, которые варились сутки» — что там от них останется? — а щи, которые оставлены на сутки, чтобы настоялись. Или, как рассказывала Танюша, зимой щи выставлялись на мороз, чтобы промерзли за ночь, а на следующий день разогревались. Такие щи были еще вкуснее и нежнее.
Русла успел доесть свою картошку и колбасой и выпить пару чая — вот тут уже в значении «пару кружек» — когда, наконец, появился Андронов-младший.
— Не знаете, кто это был? — кивнул он на дверь, в которой скрылся отобедавший кавказец.