И выпил. А потом осознал, что в столовой стоит какая-то странная тишина.
Руслан поднял взгляд и наткнулся на остановившийся взгляд жены.
— А вот и не угадал, — медленно сказала она, — Распутина убили в феврале одиннадцатого.
* * *
'Твердят газеты без конца
Насчет известного лица.
С известным в обществе лицом
Пять лиц сидело за винцом.
Пустил в присутствии лица
В лицо лицу заряд свинца…'
Стишок убийцы Распутина — теперь уже совершенно точно несбывшегося убийцы — крутился в голове Руслана все время, пока он пролистывал газетные статьи об убийстве «старца». Стишок врал чуть менее чем полностью. Цензурная шизофрения, запрещавшая упоминать имя Распутина наравне с именами императорской семьи, в России еще не разыгралась, поэтому газеты не изощрялись в рассказах о некоем убитом «жильце квартиры номер двадцать», а говорили как есть — да, убит Распутин. Никакие пять лиц с ним за винцом не сидели — свидетели, которых успели опросить пронырливые газетчики, клялись, что Распутин находился в комнате один, за закрытой дверью. Разве что с «зарядом свинца» стишок угадал — Распутина и в этом времени застрелили. Карма, видимо, у него такая. Правда, в лицо ему влетел заряд или, скажем, в затылок, газеты не знали.
О причинах убийства журналисты тоже понятия не имели и, по своему обыкновению, строили самые причудливые версии: от мести рогатого мужа до действий некого тайного общества, обеспокоенного нравственностью российского дворянства. Впрочем, большинство предпочитали строить догадки о том, как именно произошло убийство, потом что выглядело оно, как классическое «убийство в закрытой комнате» — человек найден застреленным в помещении, закрытом изнутри, прямо-таки настоящий детективный роман. Вспоминались и Артур Конан Дойл и Нат Пинкертон и, разумеется, Гастон Леру. Впрочем, одной из газеты, пытавшейся хотя бы казаться объективной, сообщалось, что окно в помещение было открыто, и вся таинственность не стоила выеденного яйца: убийца мог вылезти в окно или даже попросту застрелить Распутина из винтовки.
— Руслан… — осторожно спросила Юля, — Думаешь, это опять НАЧАЛОСЬ?
— Не думаю, — покачал головой Лазаревич, — Не думаю…
— Мы же, вроде бы, никак Распутина не касались, с ним не контачили и даже не упоминали его в разговорах, разве что в самых безобидных.
— Не касались…
Руслан точно помнил, что ОН упоминал Распутина. В одном из своих эссе, которые он передавал Андронову. А потом Андронов-младший во время очередной встречи в «Квисисане» как бы невзначай интересовался, чем там закончилась жизнь «святого черта».