— Можно и мне объяснить, а то мне что-то нифига неясно, — взмолился Руслан, и без того прибитый общим абсурдом ситуации.
Стоишь в лабиринте дворов Петербурга рядом с Чуковским и разговариваешь с вором, который этого самого Чуковского откуда-то знает. И, самое главное — будущий дедушка Корней оттуда-то знает этого вора.
Единственное, что хоть как-то объясняло происходящее — место действия. До сего дня Лазаревич посмеивался, слыша выражения вроде «Мистический Петербург». Больше не будет. Он уже готов поверить, что Петербург в какой-то мере живой и одушевленный и может в любой момент подкинуть сюрприз тем, кто относится к нему недостаточно уважительно. Или просто так, ради шутки.
— Марвихеры — элита преступного мира, карманные воры, которые проникают на приемы, притворяясь людьми из общества, — пояснил Чуковский, — Там наш неожиданный аноним меня и видел.
— Ума вам не занимать, Николай Эммануилович, только что ж вы с таким умом по Лиговке бродите? Если б не я — попали б, как черт в рукомойник.
— Товарищу своему помогаю.
Из-под кепки блеснул острый взгляд:
— Кто таков? Не купец, не дворянин, не чиновник, не крестьянин… Прямо загадка, а не человек. По выговору вроде немца, но не немец… Погодите-ка… Уж не вы ли американский инженер из мастерских Фрезе? Как вас там… Макаревич… Мазуревич…
— Лазаревич.
Граду абсурда нарастал. Теперь еще и выяснилось, что этот тип знает его самого. Паранойя уже не просто проснулась, она успела позавтракать, сделать зарядку, принять душ и теперь намертво вцепилась в рычаги управления, вопя: «Это он!!! Тот, кто всех убивает! Не бывает таких совпадений! НЕ БЫВАЕТ!!!».
Хотя насчет совпадений Руслан вполне мог бы поспорить, если бы, конечно, спор с собственной паранойей не отдавал шизофренией. Был в его жизни случай, когда он, решив пособирать в лесу чернику, просто-напросто заблудился. Ходил между сосен часа, наверное, два, до тех пор, пока не почувствовал запах шашлыка. На который и вышел к берегу маленького лесного озерка, возле которого решил устроить пикник его, Руслана, одноклассник, с которым они сидели в школе за одной партой и не виделись после школы лет десять, не меньше.
Пока Лазаревич препирался с паранойей. Чуковский успел вкратце пересказать подозрительному гражданину историю с кляузными заметками в «Копейке».
— Журналиста, значит, ищете… — потер подбородок вор, — Знаю такого. В мансарде живет, чуть дальше надо пройти. Пойдемте, послужу вам, так сказать Вергилием…
* * *
— Вот вы, Николай Эмануилович, насчет Пинкертона хорошо написали, небывальщина это, сказки бабушки Настасьи, в твердом переплете, рупь тридцать с пересылкой. Так почему ж не напишете, как оно на самом деле бывает? Даже обидно: про французских мазуриков книги пишут, про английских, про американских… ну, про немецких не помню, врать не буду. А про наших, российских? Раз, два и обчелся, гений русского сыска Путилин, да господин Крестовский. Да и те уже до дыр зачитаны, ведь им лет уже под… много, короче. Возьмитесь, не пожалеете!