Чуковский, еще не совсем пришедший в себя после того, как он узнал, что его судьба — быть детским сказочником, от карьеры детективщика вяло отказывался, иногда косясь на Руслана несколько ошалелым взглядом.
За такими литературоведческими беседами они прошли по задворкам, шуганули какого-то пьяного мужика, выползшего им навстречу с нелепыми претензиями — пьяный получил резкий удар «в душу» от «Вергилия» и осел на заплеванных лестничных ступеньках, размышляя над своим поведением — поднялись по скрипучей черной лестнице и постучали в обшарпанную дверь.
— Кто там? — испуганно спросили из-за двери.
— Дед Пихто! — рявкнул карманник и пнул дверь ногой, мгновенно переключившись с состояния «вежливый и интеллигентный» на «наглый и отталкивающий», — Открывай, лабута!
— Я Лютожору пожалуюсь, — неуверенно произнесли из-за двери.
— Мне на меня же? Открывай!
Дверь заскрипела так, как будто вела в склеп, не посещаемый никем лет так триста. В узкую щель глянул глаз. Он посмотрел на, предположительно Лютожора, потом на Чуковского, следом глаз уставился на Руслана, моргнул раз, другой… Расширился так, что перестал помещаться в дверной щели и исчез. Следом хозяин глаза явно попытался захлопнуть дверь, но та к таким резким маневрам была непривычна и, перекосившись, заклинилась полуоткрытой.
Еще один пинок — и в крохотную низкую квартирку зондеркомандой вошли трое.
* * *
— Что вам надо? Я же заплатил! — журналист Ковалев плюхнулся на кровать, если, конечно, узкий топчан, накрытый каким-то тряпьем, заслуживал этого названия.
Да, с последней встречи Владимир Андреевич сильно опустился. Руслан помнил энергичного пожилого человека, владельца дачи в Луге, картежника, журналиста — хотя в последнем качестве он с ним и не сталкивался — а сейчас перед ним сидел — старик. Морщинистое, какое-то помятое лицо, сальные седые волосы торчали клоками во все стороны, одежда, знававшая лучшие времена, и как минимум, когда-то знакомая со щеткой.
— Это ты за жизнь заплатил, — хмыкнул карманник, который, видимо, был в здешних лабиринтах авторитетом, — А тут оказывается, котора у тебя с одним хорошим человеком, надобно, значит, обсудить, да и решение принять.
— Я их не знаю! — взвизгнул Ковалев, подпрыгивая на кровати.
— И меня не знаете, Владимир Андреевич? — вежливо спросил Руслан, чувствуя в глубине души какую-то гадливость.
Он шел сюда, ожидая встретить… ну, если не профессора Мориарти, то хотя бы Ройлетта, противника, который бросил ему вызов и с которым нужно бороться. А встретил спивающегося опустившегося типа, который, скорее всего, собрал остатки знакомств и связей ради этих заметок, бороться с которым — все равно, что бороться с кучей гнилья.