* * *
До ночлежек Ковалев еще не докатился, но адресок, где изволил обитать, был из тех. Куда приличные люди не суются. А если и суются — то только в компании и с оружием.
Компания и оружия наличествовали, поэтому Руслан с Чуковским, ничтоже сумняшеся, отправились в поход на дракона.
У этого адреса было одно несомненное достоинство — он находился недалеко.
В глубине Лиговки.
* * *
Наверное, не только в Петербурге — и не только начала двадцатого века — можно наблюдать такое странное явление: идешь по улице, вроде все тихо, мирно, чисто, прохожие гуляют, дамы с собачками, дети с боннами — ну или с смартфонами, от эпохи зависит — приличный город, приличное место. Но стоит от этой самой приличной улицы свернуть чуть в сторону, буквально на два шага…
Мама дорогая!
Ты попадаешь в самые натуральные трущобы, где на ум приходит только слова «постапокалипсис», где пахнет мочой и помойками, где стены подернуты плесенью, окна выбиты, а здешние обитатели напоминаю орков и мутантов из Фолаута одновременно. И нет, от страны это не зависит: точно такое же можно обнаружить, если свернут с туристических маршрутов хоть в Париже, хоть в Берлине, хоть в Токио.
Вот и здесь — спросив у прохожего, где находится искомый адресок, они с Чуковским свернули в арочные подворотни, и попали в параллельный мир.
Целый лабиринт, из подворотен, проездов, проходов, черных лестниц, из которых тянуло тухлой капустой, сырыми подвалами и нищетой. Не хватало только Минотавра. И Ариадны, потому что без нее здесь — никуда. Впрочем, к здешним ариаднам Руслан не прикоснулся бы и палкой — он хорошо помнил спич о распространенности сифилиса, выслушанный еще в Луге — а Минотавр…
А вот, кстати, и он.
Из какой-то темной щели, казалось — прямо из стены, из тени, вылепилась мутная фигура:
— Что за господинчики тут ходют? Тута проход платный!
В качестве своего права на сбор мыты «Минотавр» предъявил потемневший, чуть проржавевший, но от этого не менее длинный и широкий нож.
— Деньгу давай!
«Минотавр», то есть здоровенный мужик неопределенного возраста, в мятой валяной шапке и черном овчинном полушубке — причем черным вовсе не оттого, что на него пошла шкура черной овцы — пахнул на остановивших искателей затерянного Ковалева ядреной смесью самогона, табака и портянок. Причем, судя по аромату, портянки то ли входили в состав табака, то ли на них настаивали для крепости тот самый самогон.
— Чего стоите! Давай! — грабитель — ну а кто? Не свидетель Иеговы точно — широко взмахнул ножом.
— Валух, Валух… — произнес укоризненный голос, и из теней соткалась еще одна фигура.