— Постойте, погодите! А Петр Александрович? Да, в конце концов, у нас на автомобиле даже номеров нет, первый же городовой…
— Какой еще городовой? Автомобиль едет на полигон по нуждам военного министерства.
А, ну да. Суровость российских законов смягчается необязательностью их исполнения.
* * *
Хорошо! Хорошо, что Фрезе никуда не поехал. Он честно порывался, но капитан сделал упор на том, что он, Фрезе, человек пожилой, и мотаться ему по весенней слякоти — лишь напрасно рисковать здоровьем. Руслан мысленно согласился — антибиотиков еще не придумали, а от него в этом плане толку тоже не много. Ну, знает он, что пенициллин делают из зеленой плесени. Но, возможно, этих плесеней — вагон и маленькая тележка, как видов комаров в анекдоте про богатый и разнообразный природный мир Урала. Да и навряд ли ее нужно просто прикладывать к ранам, как-то нужно извлечь из нее активное вещество, тот самый пенициллин. В общем — нечего Фрезе делать на полигоне.
Полноценных испытаний Секретев, конечно, проводить не собирался, но Руслан отметил, что капитан внимательно присматривался к тому, как автомобиль себя ведет на улице, как Руслан им управляет, а, когда выехали на Купчинскую дорогу — попросил разогнаться до максимальной скорости. Руслан сильно пожалел о том, что все-таки не стали устанавливать спидометр, ему и самому стало интересно, до какой скорости разогналась их коняшка, но, по словам Секретева — а не верить ему смысла не было, профессионал же — «Эклипс» выдал верные семьдесят верст в час.
На полигоне за городом Секретев погонял автомобиль по раскисшим по причине весны грунтовкам, причем «погонял» — в буквальном смысле, изгнал Руслана из-за руля и покатил сам. Причем, надо сказать, даже тронулся вполне себе уверенно и плавно, хотя, скорее всего, к педальному сцеплению привычки не имел. Впрочем, такое время, такие люди: заря автомобилестроения, так просто с автомобиля на автомобиль не пересядешь, нужно либо привыкать к одной модели и потом долго переучиваться на другую, либо же обладать талантом, позволяющим на чисто интуиции понимать, насколько нажать эту педаль, когда двинуть тот рычаг и за какую пимпочку дергануть два раза. Другие в автомобилизме не выживали.
Подъемы «Эклипс» преодолевал бодренько, в грязи не вяз — оная только разлеталась веером во все стороны, когда джипик пёр через нее по бездорожью и ухабам, живо иллюстрируя тезис, что русские называют дорогой место, где собираются проехать, отчего в России нет собственно дорог, а есть направления. Впрочем, в одной, особо коварной луже, «Эклипс» таки застрял, надежно увязнув всеми четырьмя копытами. Впрочем, капитан отлучился куда-то ненадолго и привел несколько мужичков, которые, поплевав на руки, выкатили машину на сухое — ну, то есть, чуть менее грязное — место. Секретев хмыкнул было многозначительно — нет, он явно не считал, что застрять вот именно здесь стало каким-то недостатком для автомобиля, но не отказал себе в удовольствии чуть подкусить «американца» — однако Руслан, в свою очередь хмыкнув, достал из инструментального ящика короткую лопатку, в которой в двадцать первом веке сразу опознали бы саперную. Здесь же она, к некоторому удивлению Руслана, уже была известна и активно использовалась, правда, под названием «линнемановская пехотная». Следом за лопаткой он достал набор цепей противоскольжения, надел их на колеса, сел за руль — и треклятая лужа была форсирована.