И короткая подпись шалашиком.
Суворин растерянно посмотрел на бумаги, которые могли изменить судьбу всего мира, и почувствовал, как его руки задрожали, а сердце, кажется, начало забывать, как биться…
«Куда, проклятое! Ишь чего удумало, останавливаться! Нет, пока все, что должно, не сделаем — умирать нам рано!».
Старик крякнул, защелкнул замки портфеля и шагнул к залу, в котором негодовали журналисты. Конечно, убедить их, что эти бумаги написал не он сам или какой-нибудь сумасшедший — будет сложновато. Без живого пришельца-то. Но, с другой стороны: даже предъяви он публике Лазаревича — что это докажет? Он с виду — обычный человек, рогов на нем не растет, и щупальца тоже отсутствуют. Даже костюм — и тот самый обыкновенный, и борода на модный фасон подстрижена. Так что сам по себе Лазаревич — не доказательство. А вот его устройство…
И сердце Суворина чуть было не остановилось второй раз.
А что, если… Если устройство последовало за своим хозяином? И в ящике стола — ничего нет?
Старик, забыв о больных ногах, зашагал, почти побежал к кабинету.
— Господин Суворин! — обратился к нему главный из агентов, молодой, да ранний, — Мы закончили поиски, опросили свидетелей, ваш гость… так и не найден.
Агент выглядел бледным, как будто найти пропавшего для него было личным делом.
— Как вы вообще узнали, что он сегодня будет здесь? — проворчал Суворин.
— Вы об этом в газете написали, — хмыкнул агент.
— Не знал, что охранка интересуется путешествиями во времени.
— Мы всем интересуемся. Мало ли — найдется какой террорист, отправится в прошлое, да и застрелит, скажем, императора Петра из винтовки.
— Как Распутина?
Агент нервно дернулся:
— Да… Как Распутина. И что тогда? Вся империя насмарку.
— Вам бы все шутки шутить.
— Да какие уж тут шутки… Сведения о том, что в будущем произойдет, да из достоверных рук, да с точным описанием, с именами и датами, а не как у авгуров древности…
В этот момент агент осекся и в очередной раз побледнел, так что, кажется, сравнялся цветом лица с беленой стеной. А Суворин испытал детское желание спрятать портфель за спину. Уж очень точно агент описал его содержимое, как будто сквозь свиную кожу глядел. Что значит — охранка…
* * *
Над Петербургом стоял неумолчный грохот, оглушительный, но не слышимый никому, кроме Юрия Андронова, агента Отделения по охранению общественного порядка и безопасности.
Это рушилась его карьера.
Вначале исчез проклятый Лазаревич. Как будто черти унесли. Что ему стоило провалиться в преисподнюю за день до того, как ему стукнуло в голову податься к Суворину? Как бы сейчас все прекрасно складывалось — у них с отцом сведения о будущем, а начальство Отделения о всяких пришельцах ни сном, ни духом.