Ну вот, квод эрат демонстрантум. Золото на месте.
Уже практически для полного успокоения Андронов развернул сверток целиком, а, может, ему просто захотелось посмотреть на золотую россыпь на столе. Тяжелые кругляшки покатились по скатерти, перед неверящим взглядом Андронова. Он схватил один из них, поднес к глазам — не может быть! — швырнул в угол, схватил другой — то же самое! — принялся разворачивать второй сверток, не выдержал, разорвал бумагу, высыпав металлические бляшки на стол.
То же самое. То же самое…
Во всех свертках — свинец, свинцовые слитки величиной с червонец. А настоящий червонец — только сверху.
Мерзавец! Мошенник! Ракалья! Обманул! Обвел вокруг пальца!
Андронов с силой бросил еще одну фальшивку в стену, уже не боясь шума. Уже неважно, обманул ли Лазаревич со своим ложным исчезновением, таким же ложным, как эти «червонцы», или исчез он по-честному, а ложным был только тайник. Факт есть факт — настоящие червонцы Лазаревич спрятал куда-то в другом месте, куда-то, где их черта с два найдешь, так что выходит — пропали денежки! Тю-тю!
Он резко выдохнул, раз, и другой. Не стоит раскисать. Фальшивый тайник — знак того, что Лазаревич ему не доверял… черт, выходит, он никому не доверял, даже служанке, судя по всему, подозревая ее в работе на охранку… точно-точно, припоминается одна обмолвка, когда он, Юрий, по-мальчишески пытаясь притвориться всезнающим агентом страшной охранки — дурак, дурак! — намекнул Лазаревичу, что знает о нем кое-что… что мог узнать — и узнал — только от Танюши. Тогда помнилось, что буквально «не от мира сего» пришелец ничего не заметил.
Похоже, заметил…
А если он обманывал с тайником — тогда мог обмануть и со всем остальным. Даже с исчезновением жены и дочери. Правда, непонятно, как он сумел предупредить их, ведь в трактире, когда он, Юрий, позволил себе несколько припугнуть Лазаревича — еще одна ошибка! — пригрозить его семье, не было никакой возможности передать сигнал семье, чтобы те скрывались… Или была? Еще один механизм из будущего? Подал сигнал, жена с дочкой включили машину, перенеслись в пространстве или просто прошли сквозь стену, как сам Лазаревич сегодня…
Андронов сам не замечал, как в запале совершал в своих рассуждениях одну логическую ошибку за другой, объяснял одно необъяснимое явление через другое, не менее необъяснимое, за что, несомненно, получил бы нагоняй от Карла Владимировича, своего гимназического преподавателя логики. Нет, потом он, конечно, успокоится, поймет, где допустил ошибку и…
Если успеет, конечно.
Что-то, движение воздуха, еле слышный скрип половицы, отзвук дыхания — что-то насторожило Андронова. Он начал разворачиваться, рука скользнула в карман, почти коснувшись рифленой рукояти «браунинга»…