Так что в изложении будущего, которое Руслан оставил у Суворина, имен почти что и не было. Николай с семьей — уж больно ключевая фигура, его судьбу не умолчишь, да еще Гитлер.
Если кто-нибудь пристукнет будущего фюрера — Руслан не расстроится.
* * *
Мозг продолжал работать над спасением.
Был бы свободен рот — можно было бы перегрызть веревку.
Были бы свободны руки — можно было бы вытащить кляп.
Не было бы здесь Егора — можно было бы…
Не было бы здесь Егора.
Ключевая фигура в ситуации — Егор. Убрать его с чердака — и можно решить проблему рук и всего остального.
Убрать с чердака… как? Пока непонятно. Но мозг продолжал работать над этим вопросом.
— … стою, значит, возле твоего дома, думаю, глядь — уезжаешь ты. Да с толпой мужиков каких-то, по всему — вооруженных. Вроде бы и пропало все, но я на тебя гляжу — а тебя не вижу. Не ты это. Другой кто-то, в тебя наряженный. Тут я и понял опять, что хитер ты, все вокруг пальца решил обвести. Ряженого вместо себя отправил, а сам другим путем уйти решил. А каким? Тут и думать нечего — раз такой ты хитрован, то не через парадный ход пойдешь и через черный тоже. Что осталось? Только чердак. Я ж не только кузнец, я ж и слесарь, думали, я твою поделку не открою, которую ты наместо замка повесил? Конечно, кто незнающий полезет — хоть ключом ковыряйся, хоть отмычкой, нипочем не откроешь. А всего-то и нужно — сзаду замка маленькую пупочку нажать…
В голосе маньяка слышалась такая наивная гордость за свою сообразительность, что это было даже смешно. Наверное. Кому-то другому. Не тому, кто висит на веревке… кстати, на чем конкретно он висит?
Руслан поднял глаза.
Поперечная балка. Не такая уж и высокая, пожалуй, сантиметров на двадцать повыше кончиков пальцев Руслана. Вроде бы достаточно толстая, чтобы удержать его вес…
— … в квартире, думаю, прячешься, — продолжал Егор, — Я уже и петли смазал тихонько, чтобы без шума войти, да тебя схватить, да слышу — ты сам к дверям идешь. Ну я пулей вверх, да пьяным и прикинулся. А тут и ты, как лис в капкан. Ты чего это глаза закатываешь? Рано. Ты мне еще про будущее должен рассказать, про всех-всех…
Егор поднялся с заскрипевшего кресла, охнув от боли и припав на покалеченную ногу. Подхватил какую-то дубину и, опираясь на нее — а, это трость такая самодельная… — подошел к своему пленнику.
— Про всех-всех расскажешь… — прошептал он прямо в лицо Руслана, — А будешь молчать…
Толстая палка-трость свистнула в воздухе и обрушилась на колено Лазаревича.
Тварь!!!
Руслан замычал, раскачиваясь на веревке, обжигающей запястья. В колене определенно что-то хрустнуло, опираться на пострадавшую ногу теперь было нестерпимо больно.