— А ты откуда знаешь?
— Потому что… да ну, откуда там красотки…
— Где ты вообще взял это название?
— Да просто случайно увидел, когда проезжал по Невскому, вот и запомнилось… Аня, ты готова?
— Да, папа, — послышалось из-за спины.
Руслан повернулся…
— Господи! Венсдэй!
Аня, одетая в черное платьице с белым воротничком, с двумя тонкими косичками и хмурым лицом — Володя в воскресенье должен был остаться с семьей и в кино с ней пойти не смог — задумчиво осмотрела себя:
— Кто такая Венсдей?
— Девочка из семейки Аддамс.
— А это кто?
— Ну… Фильм такой был, про семейку Аддамс… Папа, мама, дочка Венсдей… Еще дядюшка Фестер там был, такой лысый и страшный.
— Ааа… Не смотрела.
— Конечно, не смотрела, это фильм времен моего детства, современная молодежь такое не смотрит… в смысле, не смотрела. Будь это мультик — тогда еще ладно. А старые фильмы никто не пересматривает. Может, — сделала по-своему логичный вывод Юля, — мне Мортишей одеться?
— Нет, — отказался Руслан, — Я против. Потому что у меня нет полосатого костюма, я не похож на мексиканского мачо, и мне категорически не нравится имя Гомес. И вообще — мы пойдем или нет уже⁈ Сеанс в двенадцать начинается!
* * *
«Мулен-Руж» весело подмигивал лампочками на красных вывесках, но никакой мельницы не изображал. Наоборот — над входом нависал козырек, сделанный в виде чего-то, до крайности похожего на церковный купол (пусть и набранный из красных же прямоугольных пластинок).
Старик-швейцар вежливо поклонился, Лазаревичи поднялись по крутым ступенькам, прошли в застекленные двери — и оказались в фойе.
Несколько горшков с пальмами — один из них торчал посреди помещения, окруженный скамьей с мягкой обивкой — буфетная стойка, лестница на второй этаж, на котором и находился, собственно, кинозал.
Цена на билеты несколько удивила, не дешевизной или дороговизной, а тем фактом, что помимо билетов по двадцать копеек за сидячие места, были еще и по десять — за стоячие. Впрочем, когда они прошли в зал — все разъяснилось. Кинотеатры еще не забыли, что они, пусть и «кино», но все же — театры, и поверху зала проходила галерка.
Лазаревичи сели на места, свет начал гаснуть…
* * *
Киносеанс не был похож на современные, кинематограф в начале двадцатого века еще не стал полноценным видом искусства и продолжал считать себя аттракционом, чем-то вроде многочисленных расплодившихся в России двадцать первого века фильмов 5D, 7D и 333D.
Собственно фильмы были короткими, минут по десять-пятнадцать каждый, с примерно десятиминутными антрактами между показами — театр мы тут или кто? — и были французскими переводными (если можно назвать переводным фильм, в котором просто поменяли титры).