— И, кстати, она нас приглашала в это воскресенье на вечер.
— Ах, она уже тебя приглашает на вечер! С прицелом — остаться на завтрак⁈
— Юля, — Руслан растерялся, — ты чего завелась?
Жена потерла виски:
— И правда, чего это я? Тьфу ты, у меня же эти дни наступили.
Ну понятно… В «эти дни» Юля становилась не самой уравновешенной женщиной на свете.
— А так как прокладок здесь не придумали, то мне пришлось шить их самой, из немецкой целлюлозной ваты, которую я нашла в аптеке, что настроение мне нифига не улучшило, — на контрасте с собственными словами Юля хихикнула, — Аптекарь был в шоке, когда к нему пришлась дама и с порога заявила, что ей нужны прокладки от месячных. Потом я, правда, сказала, что из США, и он отошел. Решил, видимо, что в Америке все сумасшедшие и бесстыжие, поэтому что с них взять. Кстати, он рассказал, что в Америке прокладки уже есть. Хотя название «полотенца Листера» как-то настораживает.
— Я подозреваю, — усмехнулся Руслан, — что американские женщины вовсе не такие бесстыжие, как некоторые, и попросту стесняются попросить «прокладки». Вот их и назвали полотенцами, типа, это вовсе не для того, о чем все всё равно подумают. Юля, мы здорово отвлеклись от темы.
— Да! Точно! Так что у тебя с этой малолеткой?
Руслан застонал и уронил голову на стол:
— Юля!
— Ладно, не нервничай. Э… Я уже сама забыла, на чем остановилась.
— Ты развратная и распутная и об этом кто-то узнал.
— Точно! А кто?
— А вот этого ты не сказала.
— Нет, это я тебя спрашиваю, чтобы ты пошевелил извилинами — кто?
— Э… Оксана?
— Нет, я точно из нее сделаю индейскую скво.
— Это как?
— Нанесу ей боевую раскраску на лицо. Ногтями.
— Юля, успокойся. В воскресенье пойдем к ней на вечер — она нас обоих звала, как раз и увидишь, что между нами ничего нет, не было и не будет.
— Между прочим, когда это твоя лахудра видела меня в развратном виде?
Руслан застонал, но заострят внимание на том, что «лахудра» вовсе не «его» не стал:
— Когда ты от скуки переоделась в одежду из… ну… прошлой жизни.
— Вооот! Обычная одежда здесь кажется развратной и тот, кто меня в ней увидел — примет за распутницу, верно?
— Но ты же в одежде из будущего не показывалась… с Луги.
Юля довольно заулыбалась: по лицу мужа она поняла, что тот, наконец, сообразил.
Руслан действительно понял, КТО мог написать статью в копеечную газету. И даже — ЗАЧЕМ он это сделал.
Промышленником, то есть — мебельщиком, он представлялся в Луге. Юлю в «развратной» одежде видели — в Луге. А видел ее — кто?
Журналист!
— Ковалев! Владимир… как там его… Андреевич!
Тот самый, который потом, вместе с Громовым пытался их ограбить. Вернее, ограбить пытался Громов, лужский делец, а Ковалев просто принял участие по мере сил и возможностей, подай-принеси-пошелвон, шестерка на побегушках. Руслан думал, что его давным-давно законопатили в острог, а он — вот он, гадости в газеты пишет. Видать, выкрутился, выставил себя невинной жертвой обстоятельств, но зуб на семью Лазаревичей заточил знатный.