Трибуны онемели. Поединщики, еще остававшиеся на поле, замерли. Все прекрасно понимали, что полная метаморфоза тхета равна его смерти.
В нереальной, жуткой тишине слышно было только клокочущее дыхание магического зверя. Он и сам как будто оторопел от внезапно обретенной полной свободы. Расправил огромные, невыносимо прекрасные сверкающие крылья, раскрыл клюв. И очень напоминал растерянную, потерявшую цыпленка курицу,
Магистры поднялись и направили жезлы на арену.
Это приговор. Сейчас роскошного грифона убьют. Или свяжут и отправят на казнь в его клан.
— Арен, не мешай нам, покинь поле! — приказал ректор.
Но когда этот ненормальный подчинялся приказам?
Вожак внезапно кинул в грифона клубок молний, окутавших голову и клюв зверя, словно лассо. Подпрыгнул, сделал сальто в воздухе и, опираясь на собственные искрящиеся магические потоки, оседлал шею соперника.
— Гирдин! — услышали мы яростный крик Арена. — Прекрати немедленно! Меняй форму! Это приказ!
Крылья грифона дрогнули, мощная лапа проскребла окровавленный грунт, но… он послушался! Золотой туман окутал его фигуру и рассыпался искрами. Напротив Арена стоял стройный красивый парень с золотистой копной волос, в порванном боевом облачении, и широко улыбался.
Гирдин рухнул на одно колено, положил на взрытый песок оружие и склонил голову:
— Признаю твою победу, тхет Арен.
Вожак оглянулся на ложу магистров. Встал так, чтобы загородить проигравшего.
— Он не обратился до конца, ректор Михвир, — громко заявил Арен. — Его глаза оставались человеческими. А глаза — зеркало души. Гирдин не потерял человеческую душу. Я готов принести магическую клятву!
— Разберемся, — пробасил ректор. — Боец Гирдин, ступай в магистрат на полную проверку. Магистры, проводите. По результатам боя победа присуждается тхету Арену. Продолжаем.
Боевики грянули что-то радостное. Я разделяла их восторг. Грифон и впрямь был хорош. Жаль, если его казнят.
Гирин поднялся, отряхнул колено и, подняв голову, взглянул на меня и что-то сказал Арену. А я поймала взгляд вожака. Тревожный, предупреждающий.
Ну что еще? Что он хочет сказать? Чтобы я не высовывалась?
Да не собираюсь я прыгать с башни! Высоковато.
Я слезла с подоконника, вернулась в кресло, но ненадолго. Теперь меня тянуло к зрелищам, как кошку к салу, и я подвинула сиденье как можно ближе к окну.
— Победа присуждается тхету Риайну! — донеслось с поля. — Целителя в восьмую ячейку!
Вздрогнув, я перевела взгляд на дальнюю арену. Защита ринга погасла, и я увидела мертво лежащее окровавленное тело с волчьей мордой и улыбающегося куратора, стоящего над ним, поставив ногу на грудь поверженного соперника.