Я остановилась и попыталась вглядеться в тьму, клубившуюся в прорезях маски.
— Странно, что тебя волнует судьба незнакомки. А если мой старый жених — сам из очень влиятельного клана, и моя семья не смеет ему отказать? Если бы у меня был какой-то другой шанс, я бы им воспользовалась, поверь. Почему ты пытаешься меня отговорить, тхет?
— Я всех пытаюсь, когда стою у врат на дежурстве, — вздохнул парень.
— Не старайся. Не передумаю.
— Тогда пожелаю тебе везения при жеребьевке, сьера. Семерки очень разные, лучше попасть к первокурсникам, они еще… не заматерели и бережны к мрийтам. Но если не повезет, знай, у тебя будет право перевода в другую семерку. Дважды разрешается переход, на третий контракт будет прекращен. Впрочем, тебе все объяснят, если примут.
— А могут не принять?
— Могут. Если девушка слишком слаба здоровьем, или магически нестабильна, или ее не захочет ни одна семерка. Впрочем, последнее маловероятно. Еще ни разу не слышал о таком.
— Спасибо, тхет. Могу я узнать твое имя?
— Ты его уже назвала. Тхет.
Ясно. На службе они — безликие, беззвучные, безымянные Звери императора. Но как же интригует!
Тхет открыл передо мной дверь, и я вошла в темный холл. Его стены из грубого камня тоже были украшены щитами с родовыми знаками, но гораздо меньшими, чем на внешней стене крепости. Здесь их было несколько сотен, и многие повторялись. Ставлю мой любимый кинжал на то, что их тут ровно столько, сколько учеников. И пустые щиты показывали, что места вакантны.
Особенно внимательно я отмечала крылатые расы. Демоны, горгулы, грифоны, даже летучие мыши. Много птичьих. Драконов не было — они в нашем мире давно не рождаются.
О, а вот крылатый волк! Надо же, кто-то из сыновей клана Белых волков достиг высшей ипостаси Зверя.
— А твой знак тут есть, тхет? — полюбопытствовала я.
— Есть. — И он показал на щит с бесформенной кляксой вместо знака рода. Я заметила еще пару штук таких же клякс на стене. Что это означает?
— Ты бастард? Вне клана?
— Бастард. Вне клана, — сухо бросил провожатый и открыл следующую дверь.
Навстречу нам поднялся из-за стола еще один дежурный в облачении воина с эмблемой академии на рукаве. Кивнул моему провожатому и приказал:
— Свободен. Возвращайся на пост.
И уже более мягко обратился ко мне:
— Идемте, мьета. Вы едва не опоздали на комиссию.
А этот не так наблюдателен. Минус для тхета.
И запах от него неприятный — какой-то странный, затхлый, словно его зверь безвылазно живет в глубокой норе или пещере.
Я повела плечами, чувствуя его липкий взгляд, пробежавшийся по моей фигуре. Но больше никаких вольностей и даже никаких разговоров он себе не позволил.