Бумаг на столе не было ни одной. То ли император не очень любил бумажную работу, то ли к приходу не пойми кого на всякий случай убрал бумаги в сейф… которого тут, правда, не было… или в стол. На зеленом сукне стояли несколько рамок с фотографиями семьи, как у сентиментального американского офисного служащего, письменный набор, пепельница с несколькими окурками и разноцветная пачка папирос.
Сам обитатель кабинета, полуразвернувшийся к ним на рабочем кресле, выглядел… ну, как Николай Второй, в точности. Трудно ожидать другого от человека, чьи фотографии довольно распространены. В зеленом мундире с золотыми полковничьими погонами — два просвета, ноль звезд — с бородой. В глаза бросался разве что невысокий рост, у сидящего человека его трудно определить, но навскидку Руслан предположил бы, что ниже среднего. Ну и забавная схожесть с президентом Медведевым, не двойники, конечно, но определенная схожесть присутствует. Если бы Дмитрий Анатольевич отрастил бороду, конечно.
Еще Руслан поймал себе на том, что ему вспоминается якобы имевшаяся у Николая татуировка дракона на руке. Вот тут сложно сказать, есть она или нет — не будешь же просить царя закатать рукава. Хотя… Он же, Руслан, простой американец, для которого, что царь, что псарь… Да нет, не стоит.
Николай поприветствовал их, коротко сказал, что он наслышан о них обоих, и попросил рассказать о новом автомобиле, что в нем интересного и как они вообще дошли до жизни такой — автомобили изобретать. Упомянул о том, что уж господина Фрезе он помнит по какому-то еще автомобильному конкурсу — отчего Петра Александровича несколько перекорежило — сказал, что и об Америке он тоже слышал, не упоминая, впрочем, подробностей того, что именно он там про нее слышал, сказал, что он очень тронут тем, что в России еще есть люди, продолжающие традиции Кулибина.
— Вы не родственники ли Кулибина? — судя по всему царь пошутил.
— Нет, — ожидаемо ответил Руслан.
— Да, — совершенно неожиданно для того же Руслана ответил Фрезе. Лазаревич чуть не ляпнул «Вы же немец, а он…», — Сестра моя замужем за правнуком Ивана Петровича.
Судя по лицу Николая, тот пытался мысленно проследить цепочку родства.
— Он — Иван Петрович, — Николай мысленно плюнул на геналогию, — Вы — Петр Иванович, сам Бог вам велел быть изобретателем. Опять же брат ваш — герой Плевны, в Государственно совете заседает…
«Что⁈ — мысленно возопил Руслан, — и с такими связями мы переживали за то, сможем ли протолкнуть „Эклипса“⁈ Да если бы я знал…!!!».
— Да. Заседает, — лицо Фрезе было спокойным, однако в голосе явственно чувствовалось, что между Петром Александровичем и его братом пробежала жирная черная кошка. То есть — со связями было все же не очень.