— Оно показывает время…
Лазаревич указал в угол экрана, где действительно светились цифры времени. И дата…
08.04.2013
Цифры времени сменились с 18:58 на 18:59. И Суворин не увидел никаких колесиков или шестеренок, картинка на экране тоже не менялась. Кроме цифр.
— Оно позволяет печатать текст…
Пальцы защелкали по квадратикам, которые оказались кнопками и на белом прямоугольнике побежали черные буквы «Оно позволяет печатать тек…».
— Секунду.
Если это — какое-то хитрое мошенническое устройство, вроде волшебного фонаря, которое просто быстро меняет картинки так, что создается впечатление, что текст именно печатается — то мошенники не могли предусмотреть картинки на ЛЮБОЙ текст, верно?
— Напечатайте здесь… мм… Василий Апполонович Полетика.
«Василий Апполонович Полетика» — послушно появилось на экране.
Волшебство, настоящее волшебство…
— Позволяет показывать фильмы…
Суворин даже не успел удивиться, как экран устройства превратился в крошечный экран синематографа, только многоцветный, яркий, мелькающий фейерверком событий, каждой из которых озвучивалось, как будто это был не фильм, а настоящее окошечко в другой мир.
— … и многое другое. Что я не буду показывать, по крайней мере — сейчас. Мне кажется, для демонстрации того, что я — не сумасшедший, не мошенник и не выдумщик, этого уже достаточно.
— Более чем, — Суворин уже успокоился и теперь прикидывал, как удобнее и правильнее подать эту сенсацию. Пришельцы из будущего не каждый день приходят.
— Погодите… Но ведь вы уже скоро год, как работали с Петром Александровичем…
— Ну, нужно же мне было как-то зарабатывать на жизнь, кормить семью, в конце концов.
— Значит, ваш автомобиль…
— Да, это не моя конструкция, а самый обычный для моего времени серийный автомобиль. Даже устаревший.
— А Петр… Он знал?
— Знал. Иначе он ни за что не согласился бы меня взять на работу.
Суворин глубоко вздохнул. Нет, тут одной статьей не обойдешься… Или
— Вы хотите, чтобы я взял на работу вас?
Если сейчас этот удивительный человек попросит держать все, что рассказал, втайне, как он, без сомнения, поступил с Фрезе, это будет… это будет нечестно! Вот тут в полной мере испытаешь все мучения цирюльника царя Мидаса!
— Нет, — как-то печально улыбнувшись, покачал головой Лазаревич, — Я хочу, чтобы вы рассказали о будущем, которое произойдет, всем, кому сможете, всем, кто сможет найти хотя бы копейку, чтобы купить газетный листок.
— Почему?
— Потому что мне не нравится то будущее, которое произойдет. А в одиночку я изменить его не могу.
— А… что произойдет?
* * *
Через час Суворин сидел в своем кабинете, чувствуя всю истинность древнего изречения «Многая знания — многая печали». ЗНАТЬ, что произойдет через сто… да что там через сто — через три года! — оказалось невероятно тяжело.