— Есть у меня просьба к вам, господин Лютожор… кстати, что это слово означает?
— Так в моих родных краях злых да ехидных людей называют, — усмехнулся «злой и ехидный человек», — Что за попрос-то?
— Паспорт мне нужен, — не стал ходить вокруг да около Руслан, — Американский.
От неожиданности Лютожор даже чуть приподнял козырек кепки, на секунду блеснув острыми глазами.
— Ишь ты… Паспорт, да еще и американский… А своего нет, что ли?
— А своим мне, господин Лютожор, пользоваться никак не с руки. Так уж получилось, что в Америку мне нельзя возвращаться еще столько времени, что и дочка моя успеет замуж выйти. А своим настоящим именем и в России нельзя пользоваться.
— Вон оно что… То-то я смотрю, что на лазаревича вы и не походите вовсе… Так, ежели в Америку не собираетесь, может вам какой другой паспорт лучше? Например, французский…
— Француз, который из всех языков знает только английский да испанский и не знает французского — это несколько подозрительно.
— Что да то да… Англичанина?
— Англичане — заносчивые снобы, — поморщился Руслан, — да и нужен этот паспорт только для того, чтобы по Европе проехать, да на подходящий пароход сесть. А там…
Лазаревич изобразил рукой сложное движение, которое должно было означать, что после парохода мистер Лазаревич в очередной раз сменит фамилию и растворится на просторах глобуса.
Конечно же, Руслан врал. Вернее, не то, что напрямую врал, но старался создать впечатление у Лютожора — или у тех, кому тот может рассказать о планах Руслана — что он планирует отправиться в Латинскую Америку. На эту версию работало и упоминание о владении испанским языком и пароход, на который он якобы планирует сесть в Европе, и даже давняя шалость с испанской песней на вечеринке у соседской девушки.
Конечно, Лютожор обладает своеобразной честью и навряд ли пойдет в охранку, сообщать о том, что некто Лазаревич получил от него паспорт американского гражданина на фамилию такую-то. Но, знаете ли, расчет на чужую честь — это хорошо… Но перестраховка — лучше.
* * *
Американский паспорт не был похож на синюю книжечку, смутно припоминаемую Русланом из каких-то голливудских фильмов. Да и на книжечку в целом он не очень походил — лист бумаги, сложенный пополам и слегка потертый по углам. Светло-синяя узорная сетка, никаких фотографий — отлично — орел, в смысле белоголовый орлан, символ США, нарисован сверху, хорошо так, нарисован, качественно, никаких стилизаций и упрощений, от которых в будущем уже несколько устаешь… Сверху, над орлом, надпись, что это паспорт не кого попало, а все же Юнайтед стейтс оф таки ж Америки. Под ним — надпись «Государственный департамент». Чуть ниже, среди аккуратных букв рукописного шрифта, кое-где напечатанного типографски, находилась внесенная от руки надпись, из которой становилось ясно о том, что недавно в Санкт-Пербурге — не том, что родина Тома Сойера, а том, что родина Родиона Раскольникова, некий невезучий мистер Ричард Хаус потерял, раззява, документы.