В Вене на аукционах с большим успехом и за огромные деньги продавались картины «будущего диктатора Европы» Адольфа Гитлера. Возможно, его обрадовала бы эта нежданная слава — продажи картин хоть и позволяли ему вести достаточно обеспеченную для молодого безработного жизнь, но богачом все же не делали — если бы он дожил до этого счастливого события. Не выдержав травли — слава «будущего диктатора Европы» и «палача еврейского народа» все же не самая лучшая — он отравился.
Волны катились и катились…
* * *
Впрочем, чем дальше от Европы, тем меньше изменений происходило под воздействием этих волн. Ну в самом деле — какое дело бразильцу или австралийцу от того, что где-то там, то ли в Европе, то ли в Азии, кто-то что-то предсказал, если ни Бразилия ни Австралия в этих предсказаниях не упоминались?
Точно так же эти самые предсказания не тревожили жителей США, занятых подготовкой к президентским выборам и не собиравшимся отвлекаться на всякие глупости. Ну, сказано там, в этих ваших информейшн эбаут фьюче о том, что США выйдет победителем в двух мировых войнах и станет самым мощным государством мира, так американцы никогда и не сомневались в этом. Сухой закон? Великая депрессия? О чем вы?
Да, Руслан Лазаревич не стал в своих записях упоминать о том, что в ближайшем будущем произойдет в США. По той простой причине, что эту информацию он приберег для себя.
* * *
На шлюпочной палубе «Титаника» на деревянной скамье с изогнутой спинкой, что стояла в тени огромных, вздымающихся вверх труб, сидели трое.
Мистер Ричард Хаус, молодой человек в тяжелом пальто, прихрамывающий и потому не расстававшийся с тяжелой тростью, отчего его жена с юмором, непонятным остальным пассажирам второго класса, которые за время путешествия познакомились с семьей Хаусов, называла его «доктор Хаус». Хотя сам Ричард от звания доктора шутливо отбивался, уверяя, что в Вашингтоне у него маленький фамильный бизнес, а вовсе не докторская практика. Что? Нет, в штате Вашингтон, маленький городок неподалеку от Сиэтла.
Его жена, миссис Хаус, молодая, стройная женщина с прекрасными золотистыми волосами, которые сейчас трепал морской ветер, пытавшийся сорвать с Джулии шляпку. В отличие от мужа она говорила по-английски с небольшим очаровательным акцентом, который никто не мог опознать, а она сама называла немецким. Впрочем, с такой лукавинкой во взгляде, что в ее немецкое происхождение никто не верил.
И, наконец, их дочка, Энни, очаровательное дитя, несмотря на некоторую молчаливость и серьезность. Все замечали в ней определенное сходство с отцом, а сам отец — несомненное сходство с матерью, что часто служило поводом для шутливых перепалок.