Это как с истребителями в Великую отечественную войну: у немцев есть штучный ас, а у РККА — десять пилотов, обученных по ускоренному курсу «взлет-посадка». Но этот ас мотается вдоль всей линии фронта, оголяя то один участок, то другой и прикрыть его — некому. А советские Кузнечики идут, как в сказе Бажова, широким плечом, прикрывая и фронт и друг друга, и плевать они хотели на то, что немецкий ас — лучше.
Результат был предсказуем, как финал фильма «Адмиралъ»: Менделеев искренне не понимал, чем его превосходный танк плох. Или Руслан попросту не мог этого объяснить.
— Может, назвать его Царь-танк? — скромно предложил Василий.
Похоже, дело было еще и в этом: в, пусть и не выпячиваемом, но желании славы. Согласитесь, лучше стать известным, как изобретатель огромного и величественного Царь-танка, чем как изобретатель унылой самоходной лохани с пулеметом.
— Не стоит, — буркнул Руслан, — Несчастливое название: Царь-пушка не стреляет, Царь-колокол не звонит…
Менделеев хмыкнул, видимо, как и сам Руслан вспомнив популярное в 1911 году продолжение этой присказки: «… и Царь-царь, который не правит».
В общем, мысленно подытожил Лазаревич, проект «Танк Менделеева» можно считать провалившимся. Василий сделал не то, что ему предложили, а то, что ему захотелось сделать. А кричать: «Да я из будущего, вот такие танки нужно делать!» Руслан посчитал лишним.
Однажды в Польше заезжий мастер фехтования вызвал на поединок местного колбасника. Тот не стал отказываться, а просто подсыпал гостю отравы в колбасу, да и закопал за сараем. Потому что не все будут играть по придуманным тобой правилам.
Именно эта байка Руслану и вспомнилась.
* * *
— Добрый вечер, Руслан Аркадьевич.
— Добрый вечер, Николай Эммануилович.
Лицо Чуковского играло месью эмоций: от скрытой гордости за самого себя, до неловкости и смущения.
— Чем порадуете?
Вчерашнее общение с Менделеевым несколько выбило Руслана из колеи, так что от жизни он уже не ждал ничего хорошего и к появлению странного Чуковского отнесся с настороженностью.
— Я, знаете ли… Вот…
На стол стеснительно легла книжка, по нынешней моде бульварного чтива похожая, скорее, на брошюрку. Сверху — цена этого чтива, что удивительно — не грош, а пять копеек, широкая полоса с крикливым названием серии «Лиговский Люпен» и виньеткой с лицом этого самого Люпена, самого, надо сказать, криминального вида. Потом — небольшими, в сравнении с названием серии, буквами шел заголовок, «Алмаз на дне», а под ним — аляповатая картинка, изображающая кого-то непонятного с ножом, явственно противостоящего уродливым личностям с лицами, не обезображенными только интеллектов.