— Мои люди следят за ним…
— Еще хуже, — Андронов-старший откинулся в кресле и закурил, — Когда выяснится, кем является этот «господин Л.» — тебе придется объяснять, зачем за ним следили и почему твое начальство не знает об этом.
— Вот это как раз не проблема, — принужденно улыбнулся младший Андронов, — объект «Раджа» находится под наблюдением из-за своего иностранного происхождения и контактов с революционерами.
— Революционерами?
— Один преподаватель из Императорского Московского технического училища. С этой стороны не подкопаешься.
— Ну, все же мой сын унаследовал от меня хотя бы часть ума, — Андронов-страший усмехнулся.
— А что будем делать с Лазаревичем?
— Ничего. Пока мы не знаем, что именно он расскажет — ничего. А вот завтра — решим.
* * *
— Отставной вахмистр одиннадцатого драгунского Рижского полка Емельян Бобылев.
Сидевший за столом в гостиной человек посмотрел на вытянувшегося перед ним старика, седого, как лунь, но еще крепкого, как дуб.
— Оружие есть?
— Револьвер Нагана.
Вопрос бы явно излишним — репортеры, которые разыскивали людей для небольшой, но, возможно опасной работы, сразу предупреждали, что тех, у кого нет оружия, сразу не возьмут. Зачем репортерам нужны охранники, да еще с оружием, кого им нужно охранять — бог весть. Вернее, кого охранять — известно, вот этого американского инженера, который задумчиво пялится на Бобылева из-за стола, а вот что он такого натворил, кому на ногу наступил…
«Американский инженер» все так же задумчиво поглядел на вахмистра.
— Нет. Не подойдешь. Слишком стар.
— Погодите, ваше степенство…
— Нет.
— У меня сын есть.
— Рад за тебя, будет кому передать фамильное серебро. До сви…
— Так он здесь, со мной. Он, вправду, в войсках не служил, но, может, он подойдет?
— Ну-ка, покажи своего сыночка…
* * *
— Спиридон, значит, Емельянович?
— Да, ваше степенство.
Вот сын подходил целям Лазаревича гораздо больше: среднего роста, среднего телосложения, аккуратная русая борода…
— Где служишь?
— Приказчиком у Спиридоновых.
— Оружие есть?
— Револьвер Нагана.
— Подойдешь. Держи рубль. Сегодня в шесть часов вечера быть у моего дома. На извозчике. Извозчика не отпускать. Когда я выйду — следовать за мной, никого не подпускать, кроме других охранников. Когда войдем в дом Суворина — встать в коридоре там, где скажу, ждать, пока закончится встреча с журналистами. Ко мне никого не подпускать, если кто-то будет прорываться — остановить. Если будет нападение с оружием — стрелять. По окончании встречи — еще «красненькая». Если придется стрелять — сотенная. Все понятно?