— Я, конечно, не святой Николай, хоть и в шубе сегодня… Что вы так на нее смотрите, Руслан Аркадьевич? Понимаю, что в Америке шубы вышли из моды лет десять уж как, но у нас-то — матушка-Россия, нам без шуб никуда, в наши-то морозы трескучие!
Руслан изо всех сил постарался не смотреть на нижний край шубы, из-под которого предательски выглядывали блестящие ботинки, к «русским трескучим морозам» совершенно не подходящие. Оно и понятно: Иван Петрович наверняка не пешком сюда бежал от самой Новой деревни, на экипаже приехал или на санях.
— Да нет, — вежливо ответил он, — Просто в мехах я не силен, вот и пытался угадать, из кого у вас шуба. Обычное любопытство.
— Черный хорь, — гордо произнес Пузырев, как будто сам лично заполевал этого хоря и собственными руками отнял у него шубу, — Но я сюда не скорняжное ремесло обсуждать приехал.
— Так с чем приехали-то? — чуть ли не взвыл снедаемый любопытством Фрезе, — Чем похвалиться хотите?
— Похвалиться, ха! С подарком я! Для вашего аллигатора!
С этими словами он откинул крючок и открыл крышку ящичка. В который тут же, шурша промасленной бумагой, погрузился Фрезе.
— Руслан Аркадьевич, вы только посмотрите… — растерянный Петр Иванович держал в руках…
Карбюратор?
Ну, по крайней мере, именно на карбюратор, причем карбюратор конца двадцатого века, эта деталюшка и походила. В отличие от карбюраторов начала двадцатого века, которые делали, в основном, из чистого чугуния, это был алюминиевым. У Руслана почти такой же на УАЗе стоял.
— Карбюратор? — сходу опознал Фрезе.
— Он самый! — самодовольно заявил Пузырев, — Дарю! В смысле — на моих двигателях он будет стоять, ну а раз на моих — то и на вашем аллигаторе тоже. Только, — он погрозил пальцем, почему-то Руслану, — сразу хочу сказать, что привилегия уже взята, так что, как говорят у нас в России — на чужой кусок не разевай роток!
— Да мы и не претендуем, — отмахнулся Фрезе, продолжавший крутить подарок в руках, с видом ребенка, которому подарили игрушечную лошадку, не дожидаясь Рождества…
«Тьфу ты, подумал Лазаревич, даже ассоциации у меня уже здешние. Лошадка… Рождество… Еще год назад — и сто лет тому вперед — я бы подумал: которому подарили телефон, не дожидаясь Нового года».
— Так что старый снимите и выбросьте через забор, вместе с его пружинами и перепонками, — Пузырев уже опустился в кресло и сиял, как начищенный пятак, — Мой-то понадежнее будет!
Насчет надежности, конечно, сказать трудно, но работу с тем, что стоял на «алли…», тьфу ты, треклятый Пузырев, на «крокодиле», иначе как с танцем с бубном сравнить было нельзя. Настроить его на рабочий лад было сложнее, чем запустить древнюю «Кирандию» на современном компе. Фрезе в тот момент, когда Руслану хотелось уже проклясть все на свете, стариковским тоном говорил: «Это вы еще барботажный карбюратор не застали. Или фитильный». И Руслан понимал, что с игольчатым он еще нормально попал. По крайней мере, подкручивать на ходу фитиль, как в керосиновой лампе, не нужно.