— Здесь ваших перепонок нет, — хвастался Пузырев, — Вот смотрите: сюда топливо поступает, попадает в камеру, там поплавок плавает…
— Подождите, Иван Петрович, — поднял брови Фрезе, так ведь поплавковый карбюратор Бенц еще в прошлом веке запатентовал.
— Такой, да не такой! Этот со своими особенностями будет…
Пузырев пустился в долгое объяснение того, чем именно его карбюратор отличается от бенцевского… а потом от даймлеровского… и от майбахского… Здесь это были еще не торговые марки — вернее, не только торговые — а и фамилии конкретных людей. Вот только Руслану было не до исторических экскурсов и воспоминаний о том, кто именно стоял у истоков автомобилестроения. Чем больше он слушал, тем больше ему казалось, что и конструкция и принцип работы, да и внешний вид карбюратора кажутся ему подозрительно знакомыми.
— Иван Петрович, — перебил Лазаревич Пузырева, — а вы где такую конструкцию взяли?
— Как где? — отмахнулся тот, — С вашего же американского автомобиля скопировал.
Ах ты ж, хорь ты черный…
— Украли, — не спросил, а констатировал Руслан.
Пузырев даже не обиделся:
— Не украл. Вон он, по-прежнему на вашем авто стоит нетронутый. А то, что вы его привилегией не защитили — так тут уж извините, кто успел, тот и съел.
Отношение к авторскому праву у Пузырева — да и, будем честными, в начале века вообще — было откровенно пиратским. Мало ли что ты там где придумал: сам придумал — дай другим попользоваться. Нет, если патент взять успел — тогда, конечно, тогда можешь и в суд подать. Можешь даже его, наверное, выиграть. Ну а если не успел — сам себе злобный Буратино.
Вспыхнула злость и острое желание начистить этот сияющий пятак еще больше. Останавливало Руслана только два соображения.
Во-первых, если они сейчас побьют горшки с Пузыревым — останутся без двигателей. Нет, этот-то, что уже продан, он назад не отберет, но и на одном-то автомобиле останавливаться они не собираются.
Во-вторых же, помимо шкурного соображения… Строго говоря — Руслан к уазовскому карбюратору никакого отношения не имеет. Не он его придумал, не он его разработал, он его только купил, когда прежнему карбюратору пришла хана. Так что вспыхнувшее возмущение, надо признать, это возмущение вора, которого обокрал другой вор.
— Нечестно, Иван Петрович, — произнес Руслан, чувствуя в своем голосе отвратительные нотки обманутого лоха. Как будто его походя прижали к стене на улице, вывернули карманы, похлопали по щеке «Бывай, терпила» и пошли дальше вразвалочку. А он стоит, растерянно смотрит в удаляющуюся спину и даже не знает, что сделать, кроме как закричать срывающимся тенорком «Как вам не стыдно!».