Руслан не хотел становиться «подметкой». Но, похоже, уже стал.
— Я не собирался отменять войну, — с усталым лицом сломленного человека произнес Руслан, — Не троньте семью.
— Руслан Аркадьевич, — с хорошо разыгранным видом оскорбленной невинности произнес Андронов, — я ведь уже сказал: пока вы выполняете наши договоренности, мы выполняем свои.
«Пока». Что-то зацепило Руслана в этом словце. «Пока». Что-то услышанное совсем недавно… Ах, да: «…никто не режет курицу, ПОКА она несет золотые яйца…». Пока несет — не режут. А когда перестанет? Когда информация о будущем у него просто-напросто закончится или перестанет быть интересной Андроновым?
Похоже, его судьбу — а, значит, и судьбу всей семьи — уже расписали… И соскочить с этого паровоза — будет очень, очень трудно…
— Кстати, о договоренностях. Очередная партия с вами?
Руслан посмотрел на вежливо улыбающегося Андронова:
— Разумеется. Разумеется…
* * *
— Добрый вечер, Руслан Аркадьевич, — Танюша, загадочно улыбающаяся каким-то своим мыслям, открыла дверь на звонок, — Ужин почти готов, как раз поспели. Жена ваша с дочкой в комнатах своих, сейчас на стол накрою.
Немного бледный Руслан чуть дернулся, посмотрел на горничную, сбросил шапку и шубу и прошел внутрь квартиры.
— Юля! Аня! — позвал он веселым, хотя и несколько подрагивающим голосом, — Юля!
Как пишут в романах: «Молчание было ему ответом». На столе лежали карты настольной игры, лежали кубики, стояли фишки, недошедшие до финиша половину пути.
Никого.
Лазаревич прошел дальше, заглянул в спальню, потом в другую.
Никого. Только Анина кукла, фарфоровая, страшненькая, похожая на куклу из фильмов ужасов, отчего никогда дочке не нравилась, лежала на кровати, задрав вверх ноги в кружевных панталончиках
Руслан постоял, переводя дыхание, успокаивая бешено колотящееся сердце. Все хорошо. Все будет хорошо.
Он сделал круг по квартире, открыл и закрыл шкаф, как будто его девчонки могли в нем спрятаться, чтобы весело выпрыгнуть с криком «Бу!».
Никого. Только платья висели, как обычно, нетронутыми, на месте.
Платья на месте. Всё на месте. Нет только Юли и Ани.
Руслан сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, с силой потер лицо, после чего крикнул:
— Танюша!
— Что случилось, Руслан Аркадьевич? — прибежала девушка на зов.
— А где мои жена и дочь? — спросил Руслан, не поворачиваясь.
— Так… — растерялась Танюша, — Здесь были… где-то. Сидели себе тихонечно…
Руслан резко повернулся, горничная шарахнулась — настолько злым было выражение лица ее хозяина:
— Где, — коротко произнося слова, как будто отрубая куски топором, произнес Лазаревич, Моя. Семья?