— Ты сама себя похоронила, глупая тень, — проскрипел василиск. Развернулся и направился прочь. Но вдруг замер, оглянулся с такой ухмылкой, словно в его уродливую голову пришла какая-то особенно гадостная мысль. — А ведь ты натолкнула меня на отличную идею! Теперь-то паршивец согласится на всё! Ступай, невеста, переодевайся и готовься к церемонии. Подарю я тебе жизнь и свободу тхета Арена.
По его отмашке меня окружили служанки и в сопровождении и уволокли на предсвадебные пытки.
***
Мои волнистые волосы были тщательно выпрямлены и убраны в гладкий пучок. На голову надели длинное покрывало, похожее на кружевную простыню, и плотно прижали диадемой, чтобы ни волосинки не выбивалось на свет.
Платье было строгого покроя, теплого молочного оттенка, украшенное изящной вышивкой в тон и бриллиантовыми чешуйками. Оно обнажало плечи и руки, облегало грудь и бедра, а ниже колен расходилось волнами, как рыбий хвост. Для пышности под «хвост» вшили несколько слоев кружев.
Я выглядела бледной глубоководной русалкой, сбежавшей на сушу. Но лучше уж так, чем имитировать многоярусный торт с пышными розочками.
Императорские цвета — золото и пурпур — присутствовали только в роскошной парюре из диадемы, колье и длинных серег и в широкой перевязи до середины бедра, прикрепленной к ткани специальными петлями и шнурками. Странное украшение для невесты. Подобные орденские ленты обычно надевали архимаги и генералы, чтобы не портить дырками от наград парадные камзолы.
На мое недоумение старшая камеристка, руководившая моим преображением, заговорщически подмигнула и прошептала:
— Церемониймейстер предупредил, сьера Юй Мэй, вам будет вручена особая награда за заслуги перед империей Зиррит. Церемония оглашения указа и награждения пройдет перед брачным ритуалом. Всё, вы готовы. Пора!
Она хлопнула в ладоши, и двери комнаты распахнулись, впуская королеву Юй и ее свиту из десятка молодых девушек и девочек.
Мама была бледна и строга. Ни намека на улыбку в глазах. Тщетно я искала на ее лице хоть каплю нежности, любви… хотя бы сочувствия!
Пустота и холод.
Цвет ее лилового платья был темнее, чем положено по этикету. Скорее, траурный, чем праздничный. Кожа тщательно припудрена, но я-то видела, что мама пыталась скрыть следы слез. Я поклонилась, как полагается приветствовать главу клана.
— Мэй, я пришла сопроводить тебя к алтарю, как старшая в роду, — сухо сказала королева.
— Я готова.
Она развернулась, и мы вышли вместе. Шлейф моего покрывала подхватили три девочки из ее свиты, в таких же темно-лиловых платьях.
— Мама, почему такой цвет? — не выдержала я. — У нас траур?