Моя рука сама толкает дверь.
Петли тихо скрипят, и я переступаю порог.
Они даже не лежат на диване.
Ева сидит прямо на его рабочем столе, а ней расстегнутый настежь медицинский халат, под которым нет ничего, кроме дорогого провокационного черного кружева. Ее длинные загорелые ноги в чулках бесстыдно обхватывают бедра Артёма.
А он… Мой муж стоит вплотную к ней. Его сильные, красивые руки с длинными пальцами — те самые руки хирурга, которые я с благоговением целовала перед каждой его тяжелой операцией — сейчас жадно сминают ее грудь.
Они поворачивают головы одновременно.
Я жду испуга. Жду, что они отшатнутся, что Артём побледнеет, начнет судорожно оправдываться.
Но этого не происходит.
Ева даже не пытается прикрыться. Она лишь лениво, по-кошачьи выгибает спину, неторопливо поправляет растрепавшуюся прядь идеального блонда и смотрит на меня.
В ее глазах — ни капли стыда. Только сытая, презрительная усмешка победительницы, смотрящей на жалкую неудачницу.
Артём не суетится. Ни один мускул не дрогает на его породистом лице. Он медленно, с неохотой отстраняется от Евы, выпускает из рук её грудь.
Спокойно, словно перед ним не его законная жена, он поправляет штаны и одергивает свой белоснежный халат.
Его темно-серые глаза встречаются с моими, обдавая меня арктическим холодом.
— Закрой дверь с той стороны, Ника, — чеканит он, и в голосе звенит металл. — Тут вообще-то люди ходят. И будь добра, приведи себя в порядок к семи вечера. Нам еще играть счастливую пару.
Эти слова. Этот равнодушный, пустой взгляд.
«Отслужила». «Закрой дверь». «Играть счастливую пару»
Внутри меня что-то лопается.
Пять лет моей жизни, моей слепой преданности, всех моих жертв ради его карьеры — он только что перечеркнул их одной фразой.
Я была для него не любимой женщиной. Я была лишь удобной обслугой, которой теперь брезгливо приказывают тихо прикрыть дверь и не мешать им наслаждаться жизнью.
Шок спадает, и пустоту в груди мгновенно заполняет слепая, обжигающая ярость.
— Закрыть дверь?! — мой голос срывается, переходя в отчаянный, хриплый крик. Меня трясет так, что кофр с его костюмом падает на пол. — Да пошел ты к черту, Артём! Никуда я с тобой не пойду!
Моя рука взлетает сама собой. Я даже не даю себе времени на раздумья — со всего размаха я швыряю картонный стаканчик с обжигающе горячим двойным эспрессо прямо в его идеальное, надменное лицо.
Темная горячая жидкость с брызгами разлетается по его породистому профилю. Кофе стекает по его скулам и густо заливает безупречно белую футболку под распахнутым медицинским халатом.