Воздух в палате становится густым, мне тяжело дышать. Я вижу, как быстро, на каком-то необъяснимом глубинном уровне моя девочка тянется к нему.
Она не боится его, она чувствует в нем родного человека.
Мой внутренний голос кричит от отчаяния.
Я понимаю страшную вещь. Деньги, долги, охрана клиники — со всем этим я могла бы бороться. Но если Соня привяжется к нему… если она полюбит его как дочь любит отца, — я больше никогда не смогу забрать её и уйти.
Артём привяжет нас к себе самым жестоким способом — любовью моего собственного ребенка.
И я не доверяю ему ни на грамм!
Он уже предал меня однажды. Он вышвырнул нас, когда мы были «помехой». Где гарантия, что этого не произойдет снова? Где гарантия, что Ева опять не вложит ему в голову что играть роль благородного отца ему не идет и надо бы поскорее выкинуть нас на улицу, оставив без всего?
Ева (некоторое время назад)
Я стою в полумраке коридора, скрытая от посторонних глаз, и смотрю сквозь узкую щель в пятый реанимационный бокс.
То, что я там вижу, заставляет мою кровь кипеть от возмущения.
Там мой муж. Мой Артём. Гениальный, неприступный хирург, перед которым лебезят даже чиновники из Минздрава, сейчас сидит на неудобном, жестком стуле возле кювеза, трет красные от бессонницы глаза и с какой-то пугающей осторожностью поправляет трубку ИВЛ чужой девчонке!
Обжигающая ревность затапливает меня с головой.
Мои ногти скребут по пластику.
Дрянь! Какая же Ника гениальная, расчетливая дрянь!
Пять лет она скрывалась не пойми где. Ждала, пока я выстрою вокруг Артёма идеальную империю, пока мы станем недосягаемыми, чтобы именно сейчас притащить своего больного выкормыша и виртуозно сыграть на его непомерном эго!
Она не спасать её приехала. Она хочет вернуть моего мужа!
Хочет снова залезть в нашу жизнь через эту полудохлую девчонку!
Артём тяжело поднимается и выходит из бокса. Он направляется в сторону своего кабинета.
Я делаю глубокий вдох, натягивая на лицо привычную маску идеальной, понимающей жены, и грациозно иду следом.
Артём заходит в свой роскошный кабинет и направляется прямиком к кофемашине. Я проскальзываю за ним и незаметно поворачиваю замок на двери.
Щелк. Мы одни.
— Артём… — я подхожу к нему со спины.
Мягко, по-кошачьи, я кладу ладони на его напряженные каменные плечи. Начинаю нежно массировать затекшие мышцы, прижимаясь грудью к его спине.
— Ты совершенно вымотан, милый, — воркую я успокаивающим голосом. — Весь персонал уже шепчется. Главврач не должен сутками сидеть у одной пациентки, это роняет твой авторитет. Оставь эту девчонку дежурным реаниматологам, они справятся. Поехали домой. Я наберу тебе ванну…