Я жадно пробегаюсь глазами по строчкам.
— Нищета и долги, — комментирует отец, наслаждаясь каждым словом. — У нее огромные просрочки по микрозаймам — брала на билеты, на жизнь, на еду. У нее нет своего жилья в Москве. У нее нет официальной работы. По меркам органов опеки она — бомж, не способный обеспечить заботу ребенку, не говоря уже о дорогостоящей реабилитации.
Отец презрительно кривит губы, пролистывая страницы на экране планшета.
— Она в глубокой долговой яме, — Отец увеличивает какую-то таблицу на экране. — Мда, с такими данными как у нее нам незачем переживать.
Я хищно улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается возбуждение. Какая же Ника наивная идиотка. Теперь она не только Артема не получит, но еще и свою дочь потеряет.
— Значит, мы бьем по всем фронтам сразу, — отец откладывает планшет и берет в руки свой бронированный смартфон. — Запускаем механизм.
Он набирает какой-то номер. Гудки длятся недолго.
— Виктор Сергеевич? Добрый день. Да, Эдуард. Мне нужна небольшая услуга по линии финмониторинга, — отец говорит спокойно, по-светски, но каждое его слово — это угроза. — Есть одна гражданка... Власова Вероника Николаевна. У нее куча микрозаймов, а недавно на её счета поступали какие-то переводы. Да. Оформите это как подозрительные операции. Примените 115-ФЗ — противодействие отмыванию доходов и мошенничеству. Блок на все её карты и счета. До полного выяснения обстоятельств. Благодарю.
Он сбрасывает вызов и удовлетворенно кивает мне.
— Готово. С этой минуты она не сможет купить себе даже бутылку воды. Банк заблокировал её счета, а разблокировка по 115-ФЗ может длиться месяцами. Она официально лишена средств к существованию.
Я чуть не смеюсь вслух от восторга.
Это гениально!
— Но этого мало, — отец снова набирает начальнику службы безопасности. — Волков. Подготовьте чистовую папку с компроматом на Власову для органов опеки. Соберите всё: её микрозаймы, условия жизни в её родном городе, свидетельские показания о её неадекватности. А перед этим позаботьтесь, чтобы весь медперсонал знал, что эта женщина — неадекватная истеричка и мошенница. Она приехала шантажировать Артёма Андреевича, цинично используя больного ребенка.
Смирнова делает жест полицейскому, и тот делает шаг ко мне. Я вжимаюсь в стойку, закрывая лицо руками, готовая кричать и драться зубами за каждый сантиметр, отделяющий меня от лифта.
И в этот момент за моей спиной раздается низкий стальной голос.
— Вы не получите здесь ни одной подписи.
Я резко оборачиваюсь и едва не падаю, но меня перехватывают сильные, уверенные мужские руки.