Всё происходящее сливается в один сплошной хаос.
Я вижу, как Максим кому-то звонит, орет в трубку, вокруг кровати мелькают люди…
Время стирается, звуки исчезают.
Я сижу на полу, зажав рот руками, и смотрю только на экран монитора, боясь даже моргнуть, потому что внутри меня растет страх, что если я хотя бы на мгновение закрою глаза, то она… уйдет навсегда.
Мои ноги окончательно подкашиваются.
Если бы не крепкие руки подбежавшей медсестры, перехватившей меня поперек туловища, я бы рухнула прямо на холодный больничный кафель.
Весь мир вокруг бешено вращается, сливаясь в смазанную карусель из белых стен, мелькающих зеленых костюмов и пульсирующих красных ламп.
В ушах стоит гул, сквозь который прорывается только один звук. Непрерывный визг кардиомонитора.
Я не могу стоять, мне физически не хватает воздуха, но я намертво, до побелевших костяшек, вцепляюсь в край подоконника стеклянной стены. Медсестра тянет меня назад, что-то успокаивающе шепчет, но я мотаю головой, прислоняясь лбом к стеклу.
Там, за этой прозрачной преградой, прямо сейчас разворачивается мой персональный ад.
В этой страшной ситуации Артём и Максим вдруг начинают работать как единый механизм.
Артём действует филигранно ипугающе быстро. Его движения отточены годами практики. Он хватает утюжки дефибриллятора, медсестра наносит гель. Но вдруг… я замечаю как его руки сейчас мелко трясутся.
У стального бога хирургии сдают нервы. Потому что прямо сейчас на этой кровати лежит не безымянный пациент, а его собственный ребенок.
Максим поворачивается к нему и мгновенно считывает этот микро-срыв.
Он делает резкий шаг вперед и с силой бьет Артёма кулаком по плечу. Этот удар выводит Артема из оцепенения.
— Власов, соберись! — кричит Максим так, что звук пробивается даже сквозь толстое стекло. — Это пациент! Отключи отца, включи хирурга, мать твою!
Максим мгновенно забирает на себя весь окружающий хаос, становясь для Артёма непробиваемым щитом. Он кричит на оцепеневших от ужаса медсестер, заставляя их носиться с невероятной скоростью. А сам Максим выхватывает шприц.
— Адреналин! Еще кубик!
Ему пытаются что-то сказать, но он только громче орет:
— Плевать на дозировку, я сказал — вводи!
Он явно нарушает все протоколы, но делает это сознательно. Лишь бы завести маленькое сердце.
Сейчас Ратников расчищает для Артёма пространство, берет на себя логистику, цифры, препараты — всё, чтобы Артём мог сфокусироваться только на одном.
На ее сердце.
Я смотрю на это сквозь пелену слез и чувствую как задыхаюсь.
«Заряд! Разряд!»
Глухой, страшный удар. Тельце Сони выгибается на кровати дугой и падает обратно.