Чтобы он не отнял у моей девочки шанс на жизнь.
В глазах Максима на какую-то долю секунды мелькает искреннее удивление.
Он явно не ожидал этой новости о нашем разводе, но, как истинный профессионал, берет эмоции под абсолютный контроль быстрее, чем я успеваю сделать вдох.
И все же, он делает решительный шаг вперед, буквально вклиниваясь между мной и нависающим, разъяренным Артёмом.
— Артём Андреевич, — голос Ратникова звучит жестко, как удар хлыста. — Вы не видите? Мать в состоянии глубокого шока. Генетика отца сейчас никак не изменит протокол экстренной операции. Оставьте её в покое, дайте спокойно подписать согласие. Генетический скрининг мы возьмем сами, если потребуется.
Ева
Мелодичный звяк лифта — звук, который я обожаю.
Двери плавно разъезжаются, и я выхожу в холл, чувствуя себя так, словно ступаю на подиум, а не на холодный больничный мрамор.
Цок. Цок. Цок.
Звук моих каблуков от «Jimmy Choo» — четкий, ритмичный, властный — разносится по коридору, заставляя персонал вжиматься в стены и почтительно кивать.
Я знаю, что мой дорогой селективный парфюм, с нотами кожи и горького апельсина, заявляет о моем присутствии еще до того, как люди увидят мою идеальную укладку.
Это запах власти.
Запах женщины, у которой есть всё.
Я поправляю свой безупречный, пошитый на заказ халат, и едва заметно улыбаюсь своему отражению в стеклянных панелях.
Я чувствую себя на самом пике. Я — жена лучшего хирурга страны, дочь человека, которому принадлежит эта медицинская империя. Я здесь королева, и каждый сотрудник, проходящий мимо — лишь прислуга.
Вечером у нас с Артёмом запланирован ужин, и я уже предвкушаю, как покажу ему свое новое белье. Нам обоим нужно выплеснуть напряжение, и я знаю, как сделать так, чтобы он забыл обо всем на свете, кроме моего тела.
Я зашла в отделение якобы «навестить» мужа, но на самом деле мне просто нужно было в очередной раз убедиться, что всё под моим контролем. Артём — мой главный актив, и я не привыкла оставлять свои активы без присмотра.
Я сворачиваю за угол к посту и вдруг замираю.
В нескольких метрах от меня, прислонившись к стене, стоит какая-то… побитая моль. Серая, невзрачная фигура в дешевой куртке, которая явно видала лучшие времена.
Я брезгливо морщусь — как охрана вообще пропускает сюда людей в таком виде? От нее даже на расстоянии веет безнадегой и дешевым стиральным порошком.
Она поднимает голову, и в следующую секунду меня пронизывает насквозь.
Боже мой. Ника.
Я задыхаюсь от внезапного прилива триумфа.
Вы посмотрите, кто приполз!
Прошло пять лет, а она выглядит так, будто всё это время жила в подвале. Мертвенная бледность, мешки под глазами, эти ужасные ботинки…