Я не сдамся!
Я поднимаю голову и смотрю на окна пятого этажа. Там, за одной из этих светящихся точек, сейчас борется за жизнь моя девочка.
«Спи, мой воробушек, — мысленно шепчу я, представляя как глажу ее по волосам, — Мама здесь. Мама рядом, прямо под твоим окном. Я всё вытерплю, Сонечка. Только живи. Поправляйся, и мы вернемся домой. Я клянусь, я костьми лягу, но больше никто и никогда не посмеет нас унизить. Ты больше никогда ни в чем не будешь нуждаться. Я стану твоим щитом, Соня… только дыши».
Я прикрываю глаза, пытаясь сохранить остатки тепла, и молюсь, чтобы эта бесконечная, черная ночь скорее закончилась.
Я не знаю сколько проходит времени.
Мое тело бьет крупная, неконтролируемая дрожь, а перед глазами всё плывет. Но я продолжаю сидеть на этой проклятой скамейке, вцепившись пальцами в края своей дешевой куртки, и не свожу взгляда со светящихся окон пятого этажа.
И вдруг темноту улицы разрезают ослепительные лучи фар.
Огромный, тяжелый внедорожник с визгом тормозит прямо у автобусной остановки. Хлопает дверь.
Я с трудом поворачиваю голову, щурясь от яркого света. К остановке стремительно, перепрыгивая через лужи, направляется высокая мужская фигура.
— Вероника Николаевна?!
Знакомый низкий голос заставляет меня вздрогнуть.
Это Максим Ратников. Видимо, он задержался на дежурстве или только собирался ехать домой.
Он останавливается передо мной, и на его обычно спокойном, собранном лице отражается абсолютный, неподдельный шок.
Артем
Я смотрю на хрустальный бокал с дорогим коньяком, стоящий на моем отполированном до блеска столе, и борюсь с диким желанием швырнуть его в стену.
Вместо этого мои пальцы намертво впиваются в края тонкой картонной папки.
“Власова София. Пять лет.”
Прошло ровно четыре часа с того момента, как я столкнулся с Никой в коридоре, и всё это время внутри меня бушует глухое, темное бешенство. Оно сжигает меня заживо, разъедая изнутри.
Пять лет. Пять гребаных лет я методично убеждал себя, что Вероника была лишь досадной ошибкой. Серой, покорной «обслугой», не стоящей ни секунды моего внимания.
Я вычеркнул её из памяти, заменив идеальной во всем Евой. Я построил свою империю. Я добился всего, чего мог мечтать.
Но стоило мне сегодня увидеть её — растрепанную, побитую жизнью, укутанную в какую-то дешевую куртку, но смотрящую на меня с такой обжигающей ненавистью, — как моя идеальная реальность дала трещину.
Я понял, что ни черта не забыл.
Меня трясет от её наглой, отчаянной лжи.
«Мы познакомились сразу после развода…»
«Родилась на седьмом месяце…»
Я кривлю губы в злой, хищной усмешке, не отрывая взгляда от медицинских показателей в карте.