Завьялова сидит за столом. Она суровая сорокалетняя тетка, ее глаза — холодные, рыбьи, лишенные всякого намека на врачебное сострадание.
— Власова? Раздевайтесь, ложитесь, — командует она, надевая хрустящие латексные перчатки. — Королев сказал провести полный осмотр по женской части, в том числе УЗИ.
Я замираю посреди комнаты, чувствуя, как липкий пот течет по спине.
Это конец.
Доктор Завьялова небрежно тянется к аппарату УЗИ.
Время сжимается.
Я физически чувствую, как тикают секунды жизни моего ребенка.
У меня есть буквально минута, прежде чем точка невозврата будет пройдена.
Прежде чем датчик коснется моего живота.
И за эту несчастную минуту я обязана что-то придумать. Как-то вырваться из этого ада.
Паника скручивает внутренности ледяным узлом.
Желудок делает болезненный кульбит, и к горлу подкатывает абсолютно реальная, невыносимая тошнота. Меня бросает в холодный пот, перед глазами пляшут черные точки.
— Меня… меня сейчас стошнит, — выдыхаю я, хватая ртом воздух и натурально оседая на подкашивающихся ногах. — Пустите… пустите в туалет!
Завьялова брезгливо морщится и небрежно машет рукой в сторону двери, ведущей в смежную с кабинетом уборную.
— Только быстро. Не разводи тут грязь, Власова, — цедит она, — Я битый час тут все в порядок приводила.
Я влетаю в крошечное помещение, захлопываю за собой дверь и дрожащими, непослушными пальцами с силой задвигаю щеколду.
Всё. Я в ловушке.
Но я знаю эту больницу лучше, чем саму себя.
Я знаю каждый её гребаный сантиметр. Знаю, что прямо над раковиной здесь есть техническое окно, которое выходит на глухую стену и старую пожарную лестницу.
Я запрыгиваю на край раковины и вцепляюсь в тугую, заржавевшую ручку рамы. Она не поддается.
— Давай же… давай! — шепчу я, срывая голос.
Я тяну со всей дури.
Ногти обламываются, из-под них выступает кровь, пачкая белый пластик, но я не чувствую боли.
Боль — ничто по сравнению со страхом за малыша.
Наконец, рама со скрежетом поддается и распахивается.
И в этот же момент в дверь туалета раздается оглушительный, яростный стук.
— Ника! Прекрати этот цирк и выходи! — голос Артёма гремит по ту сторону, вибрируя угрозой. Он дергает ручку.
Артем Власов. Кардиохирург-звезда. Предатель. Отец, опоздавший на пять лет.
Ника Власова. Бывшая жена. Беглянка, мать-одиночка.
Ева Королева. Дочь главврача. Новая женщина Артёма. Хозяйка жизни.
Дорогие читатели! ❤️
Огромное спасибо, что открыли эту историю и решили пройти этот непростой, эмоциональный путь вместе со мной и Никой. Надеюсь, книга зацепит вас с первых строк и не отпустит до самого финала — обещаю, напряжение и градус эмоций будут только расти!