Я хмурюсь, пытаясь уловить мысль:
— Но как?
— Элементарно. Девочке стало хуже СРАЗУ после того, как к ней зашла эта сумасшедшая мамаша, — Эдуард цинично пожимает плечами. — Мы купим показания парочки ординаторов или медсестер. За хорошие деньги они вспомнят и подтвердят всё, что нам нужно. Как слышали, что мать из-за закрытой двери орала на дочь, давила на неё, а потом у девчонки остановилось сердце. Мы придумаем, как укрепить эту легенду.
Меня прошибает дрожь восторга.
Это гениально!
Артём, помешанный на медицине и безопасности, сам уничтожит Нику, если поверит, что она вредит ребенку.
Отец не теряет ни секунды, он берет со стола телефон и набирает номер.
— Виктор? Добрый вечер, — голос отца звучит по-светски мягко, но я знаю этот тон. Тон человека, которому должны. — Мне нужна небольшая услуга по линии твоего министерства. Поднимите все региональные медкарты Вероники Николаевны Власовой за последние пять лет. Все что связано с ее девчонкой. Сделайте так, чтобы маршрутизация лечения выглядела систематически сорванной. И виновата в этом должна быть мать. Отказы, неявки, самолечение. Если ничего не найдете, нарисуйте. Жду к утру.
Он сбрасывает вызов и бросает телефон на стол.
— Наша цель, Ева — принудительная психолого-педагогическая экспертиза, — чеканит он, глядя мне прямо в глаза. — И немедленное лишение родительских прав по статье «Угроза жизни и здоровью ребенка». Мы докажем, что безумна, что она изначально нацелилась на деньги фондов и бывшего мужа и сознательно сделала из здоровой девочки инвалида.
Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как отпускает липкий страх остаться ни с чем.
— Мы вылепим из неё буйную психопатку, — резюмирует Эдуард. — Опасную не только для собственного ребенка, но и для общества. А детей у опасных психопаток забирают раз и навсегда.
***
Максим
Я с силой тру лицо ладонями, пытаясь вытравить чугунный гул из головы.
Дверь моего кабинета закрыта.
В нос бьет резкий, горький запах двойного эспрессо, который я только что налил себе из кофемашины. Руки все еще мелко потряхивает от адреналинового отходняка после реанимации и разговора с Власовым.
— Они хотят подать на немедленное ограничение Вероники в родительских правах и требуют её принудительной изоляции в закрытую психиатрическую клинику.
Последние слова Аристова я слышу у стекла реанимации. За ним медсестра проверяет капельницу.
Если меня увезут, я даже не узнаю, что происходит с дочерью.
— Когда они хотят провести заседание? — спрашиваю я, сильнее прижимая телефон к уху.
Аристов отвечает быстро, поверх стука клавиш: