— Сегодня. Если дежурный судья примет срочность, у нас несколько часов. Нужны все доказательства лечения: выписки, отказы, обращения, чеки, поездки.
Максим включает громкую связь.
— Через пять минут подключайся по видео. Мы будем в моём кабинете.
Когда он завершает звонок, я остаюсь у стекла.
— Я не могу уйти от неё.
— Кабинет в соседнем корпусе. На посту оставим оба номера, — спокойно говорит Максим. — При любом изменении нам позвонят.
— За несколько минут ей уже дважды становилось хуже, — напоминаю я, не отрываясь от стекла.
Он не спорит. Сам оставляет дежурной наши номера и просит звонить при любом изменении. Только тогда я выхожу в коридор.
Мы быстро пересекаем переход. Под потолком гудят лампы, из процедурной тянет спиртом. На повороте я спотыкаюсь. Максим придерживает меня и сразу отпускает.
— Ты вообще сегодня ела? — спрашивает он, когда я снова сбиваюсь с шага.
— Не начинай. Пожалуйста, не сейчас.
Максим придерживает дверь лестницы.
— Я бы не начинал, если бы ты не шаталась. Через несколько часов тебе говорить с судьёй, а Королёвы любой обморок назовут срывом. В кабинете выпьешь чай.
Я выдыхаю и иду дальше. Он не жалеет меня и не требует благодарности. Это помогает.
В приёмной звонят два телефона, принтер выплёвывает листы.
— Максим Сергеевич, вас ждут в администрации, — сообщает секретарь, прижимая трубку к плечу. — Уже второй раз звонят.
Максим даже не замедляется.
— Пусть подождут. Принесите сканер и воду. И найдите Павла из IT — нужен журнал изменений карты Софьи Ланской.
Секретарь проверяет контакты.
— Павел после ночной уже дома.
— Разбудите. Скажите, такси и переработку я оплачу, — отвечает Максим и пропускает меня в кабинет.
В кабинете пахнет кофе. Максим включает большой экран, и через минуту появляется Аристов с ноутбуком на соседнем сиденье.
— Вероника Николаевна, покажите, что у вас есть, — просит адвокат.
Я достаю синюю папку с растянутой резинкой и заклеенным углом.
Максим задерживает на ней взгляд.
— Ты всё это носишь с собой? — спрашивает он, рассматривая заклеенный угол.
— После третьего отказа перестала оставлять дома, — отвечаю я. — Копии там любят терять.
Я снимаю резинку и раскладываю чеки, выписки, билеты, ответы фондов и договоры займов.
— Здесь отказы, поездки, обращения и микрозаймы, — перечисляю я, разделяя стопки.
Максим берёт квитанцию из ломбарда.
— Серьги? — Он смотрит на описание залога.
— Мамины, — отвечаю я и выравниваю стопку чеков, чтобы не видеть сумму.
Следом он находит второй лист.
— А это кольцо? — спрашивает Максим уже тише.
— Обручальное. Хоть какая-то польза вышла, — произношу я, пожимая плечом.