Я забираю заключение.
— Значит, он всё-таки решил избавиться от меня, — произношу я, перечитывая лист. — Меня запрут, а он останется единственным нормальным родителем.
Максим поворачивается.
— Пока у нас только бумага. Продолжай снимать и не отдавай им телефон, — говорит он, не сводя глаз с врача.
— На бумаге его фамилия. Этого им хватит, — отвечаю я и снова включаю запись.
Врач тянется за заключением.
— Верните документы. Вы ознакомились.
Я отступаю к перилам.
— Сначала объясните, когда меня осматривали. Здесь уже написано, что я опасна. Кто это установил?
Врач смотрит на Максима, ожидая, что тот меня остановит.
— Оценка проведена по сведениям клиники. Полный осмотр будет в стационаре.
— Меня сначала запрут, а потом проверят, были ли причины? — Я поднимаю телефон.
Савельева подходит ближе и предлагает поехать спокойно, будто речь о плановом обследовании.
— Моя дочь лежит в реанимации после двух остановок сердца. Кто объяснит ей, что я не бросила её?
— Рядом с ребёнком должен находиться устойчивый взрослый, — мягко отвечает Савельева.
— А я перестала им быть, потому что не улыбаюсь людям с ремнями? — Я навожу камеру на каталку.
Санитар усмехается. Максим сразу поворачивается к нему.
— Ещё раз, и будете ждать внизу.
Улыбка исчезает.
Максим снова обращается к врачу:
— Покажите решение суда, заключение независимого психиатра и конкретное описание угрозы.
Врач закрывает папку.
— Направления достаточно для доставки. Мы не обязаны обсуждать основания в коридоре.
Максим не двигается с места.
— Тогда обсудим в кабинете при адвокате. До его приезда Ника остаётся здесь.
Савельева переводит давление на Максима:
— Вы слишком вовлечены. Ваши отношения с Вероникой Николаевной ставят под сомнение вашу объективность.
Он убирает руки в карманы халата.
— Что бы вы ни придумали, это не даёт вам права увозить её без основания.
— Ребёнок находится в клинике Королёва, — напоминает Савельева, и я наконец слышу в этих словах угрозу.
— Ночью карту моей дочери переписали, утром меня решили запереть, — вмешиваюсь я. — Слишком удобно.
— Именно такие реакции и описаны в материалах, — цепляется Савельева за мои слова.
Полицейский листает бумаги.
— Решения суда нет. Дождёмся адвоката. Женщина никому не угрожает.
Врач пытается возразить, но Максим предлагает вызвать независимого психиатра прямо в клинику.
— До осмотра Ника останется здесь.
— Мы не обязаны выполнять ваши условия, — отрезает врач.
— Тогда уедете без неё, — отвечает Максим.
Один из санитаров подходит ближе; от куртки тянет сигаретами.
— Женщина, не усложняйте. Сядете в машину сами — доедем спокойно. Начнёте дёргаться — придётся фиксировать.