Максим не произносит ни слова, но я физически ощущаю, как каменеет его тело.
— Я хотела убежать, но они заметили меня… — меня начинает бить мелкая дрожь от одних только воспоминаний. — …повели на срочный медосмотр. Они хотели мне что-то вколоть, Максим! Я испугалась…
— Я смотрю, ты быстро нашла себе нового покровителя, Ника, — цедит Артём сквозь зубы. Его голос звучит обманчиво тихо. — Решила продаться тому кто больше предложит?
Каждое слово Артема словно хлесткий удар наотмашь. Я задыхаюсь от оскорбления, краска мгновенно заливает щеки.
Но ответить я не успеваю.
Максим медленно, с пугающим спокойствием хищника, уверенного в своей силе, поднимается с кресла. Он встает между мной и Артёмом, закрывая меня своей широкой спиной.
— Она всего лишь взяла помощь, в которой ты ей отказал, вышвырнув на улицу, — отвечает Максим. Его голос ледяной и ровный и звучит как лязг затвора. — Выйди из моего кабинета, Власов. Ты пугаешь мать моей пациентки.
Два мужчины, два гениальных хирурга, от которых зависят жизни людей, стоят сейчас друг напротив друга, напряженные до предела. Воздух между ними буквально искрит. Кажется, еще секунда, одно неверное движение и они вцепятся друг другу в глотки.
— Это моя женщина и моя дочь, Ратников, — рычит Артём, не отступая ни на миллиметр. — И я сам решу, кто и как будет им помогать.
— Твоя женщина? — эхом отзывается Максим, насмешливо вскинув бровь. — Твоя женщина сейчас или покупает себе новую брендовую сумку или выбирает новые шторы в ваш идеальный дом. А здесь стоит измученная мать, которую ты бросил. Уйди.
Меня трясет.
Терпеть этот унизительный торг, быть вещью, которую делят два сильных мужчины, невыносимо.
Я не буду отсиживаться за чужой спиной.
Я делаю шаг вперед, обходя Максима, и встаю лицом к лицу со своим бывшим мужем.
— Покровитель?! Продаться?! — мой голос срывается. — Это ты мне смеешь говорить?! После того, как натравил на меня опеку, Артём?!
Я бью его кулаком в широкую грудь, вкладывая в удар всю свою боль.
— Чтобы окончательно добить меня?! Чтобы по закону отобрать дочь?!
Мой удар не причиняет ему боли, но мои слова делают то, чего я никак не ожидала.
Артём вздрагивает.
Его непроницаемая маска властного самца на долю секунды слетает и я вижу как в его глазах вспыхивает искреннее непонимание.
Он не знал.
Но то, что происходит дальше, заставляет меня в ужасе отступить.
Вместо того чтобы возмутиться, вместо того чтобы встать на мою защиту и разнести в клочья тех, кто посмел тронуть мать его ребенка, Артём... меняется.
Шок в его глазах сменяется холодным расчетом хищника, который увидел раненую добычу. Уголок его губ ползет вверх в страшной усмешке.