— Оформляйте протокол! Девочку немедленно, спецтранспортом перевести в третью государственную больницу под опеку государства!
Я сжимаюсь, сердце бьется о ребра пойманной птицей.
Я открываю рот, чтобы закричать, чтобы броситься на них с кулаками, но в этот момент из-за моей спины неторопливо, поигрывая замками своего дорогого портфеля, выходит адвокат Аристов.
Он достает бумаги и, небрежно шагнув к инспектору, впечатывает их ей прямо в грудь, заставляя рефлекторно схватить документы.
— Полчаса назад официально подан экстренный иск об установлении отцовства, — чеканит Аристов. — До вынесения решения суда девочка является предполагаемой дочерью главного врача Власова Артёма Андреевича. И она остается здесь. В его клинике, под его личным надзором.
Смирнова открывает рот, переводя растерянный взгляд с бумаги на адвоката.
— Но у матери нет средств! — пытается возмутиться она, хотя её голос уже дает петуха. — Её счета заблокированы, у неё огромный долг! Кто будет оплачивать реанимацию?!
— А вот это уже не ваша забота, — Аристов усмехается, и от этой улыбки веет просто арктическим холодом. — Поскольку счета матери незаконно заблокированы по сфабрикованному подозрению, вся финансовая ответственность за лечение и содержание ребенка по закону ложится на плечи предполагаемого отца. Можете не переживать, угрозы жизни ребенку нет.
Адвокат делает шаг вплотную к Смирновой, нависая над ней, и его тон становится откровенно угрожающим:
— А теперь слушайте меня внимательно. Только троньте ребенка, только попробуйте вынести эту девочку за двери клиники и я засажу вас и всю вашу компашку за превышение должностных полномочий с риском для жизни пациента. Уж поверьте мне, я вполне смогу уничтожить вашу карьеру так быстро, что вы не успеете добежать до отдела кадров. А теперь, выметайтесь отсюда.
Мои слова бьют прямо в цель. Я физически ощущаю, как они прошибают его насквозь.
Артем все еще молчит, но бешенство в его глазах внезапно отступает, словно на него вылили ушат ледяной воды.
Мы стоим в миллиметре друг от друга, тяжело дыша, грудь к груди. Воздух между нами раскален, остального мира просто не существует.
Артем смотрит на меня так, словно впервые видит. Словно сквозь маску расчетливой стервы, которую на меня надела Ева, он вдруг увидел меня настоящую.
И в этот самый момент, когда напряжение достигает пика, двери реанимации резко распахиваются.
В коридор выбегает дежурная медсестра. Она бледная, запыхавшаяся, глаза испуганно бегают.
— Артём Андреевич! — кричит она, заметив нас. — Слава богу! София... пацентка из пятой… она окончательно проснулась. Но у нее паника. Ей страшно, она плачет и категорически отказывается от осмотра! Никого к себе не подпускает, мы боимся за швы!