Она делает театральную паузу, давая мне осознать масштаб её щедрости.
— Отдашь дочь сама и уберешься в свою дыру, или сгниешь в тюрьме, а её всё равно у тебя заберут? Выбирай.
Воздух застревает в горле. На секунду перед глазами темнеет от её нечеловеческой, запредельной жестокости.
Но затем мой взгляд падает на папку в руках Аристова. Иск об установлении отцовства. Алименты, взыскание медицинских затрат.
— Знаешь, Ева… — мой голос звучит обманчиво тихо, — Если ты думаешь, что загнала меня в угол, ты жестоко ошибаешься. Теперь благодаря тебе я решилась на шаг, на который до этого идти даже не не хотела.
На том конце провода слышится легкий, сбитый вдох.
— О чем ты?
— О том, что из-за твоего долга и подлой травли мне пришлось защищаться, — чеканю я каждое слово. — Я только что подписала встречный иск в суд, Ева. На принудительное установление отцовства. Так что теперь, Соня не тайна, от которой можно так просто откупиться. Она законная дочь, прямая наследница Артёма Власова, а, значит, половина вашей огромной империи по закону будут принадлежать ей! Как тебе такое, идеальная жена?
В трубке воцаряется мертвая тишина.
Секунда. Вторая.
Я физически чувствую, как на том конце провода у Евы трясутся руки, а ее лицо перекашивает от ярости.
А затем динамик взрывается.
— Ты тварь!! — визгливо орет она. — Да я… Да я в порошок тебя сотру! Я уничтожу…
Я брезгливо нажимаю отбой, обрывая её истерику.
Грудь тяжело вздымается.
Я засовываю телефон обратно в карман. Максим смотрит на меня с откровенным уважением, а уголки губ Аристова ползут вверх в хищной усмешке.
Я сделала это. Дала отпор этой змее.
Но триумф длится недолго.
Ева, очевидно, тут же впала в панику и нажала на все свои рычаги, потому что буквально через полчаса, когда мы с Максимом выходим в коридор реанимации, двери на этаж с грохотом распахиваются.
В коридор тяжелым шагом вваливается инспектор опеки Смирнова. Её глаза мечут молнии, а за спиной маячат двое полицейских в форме.
— Власова! — рявкает она на всё отделение, привлекая внимание персонала.
У меня подкашиваются ноги, но Максим тут же оказывается рядом, подхватывая меня под локоть.
Смирнова подлетает к нам, яростно потрясая какими-то распечатками.
— Мы изымаем ребенка прямо сейчас! — кричит она, будто кем-то накрученная, — У нас на руках официальные документы из банка и справка о вашем увольнении! У вас нет ни копейки денег, вы безработная, на вас висит долг в два с половиной миллиона и готовится дело о мошенничестве! Вы не можете оплачивать содержание дочери в этой клинике!
Она поворачивается к полицейским.