— Я не отдам им Соню, — мой голос дрожит, но в нем прорезается сталь. — Я лучше сгнию в тюрьме, но не позволю Еве воспитывать мою дочь! Я должна поехать в фонд. Прямо сейчас. Я покажу им выписки из реанимации, я докажу, что я не мошенница!
— Сядь, — Максим мягко, но непреклонно усаживает меня обратно на диван. — Никуда ты не поедешь. С бюрократической машиной словами не договариваются. Она понмает только язык денег.
Он достает из кармана свой телефон и проводит пальцем по экрану.
— Я сейчас переведу эту сумму на счет фонда со своей карты. Закроем этот вопрос прямо сейчас, заткнем им пасть, а потом будем разбираться с опекой.
— Максим, нет! — я вскакиваю, пытаясь перехватить его руку. — Ты с ума сошел?! Два с половиной миллиона! Я никогда в жизни с тобой не расплачусь!
Но он даже не смотрит на меня. Он набирает чей-то номер.
— Да, это Ратников. Мне нужно срочно провести платеж юридическому лицу... Благотворительный фонд «Сердце ангела»... Целевой возврат средств по договору Власовой Вероники Николаевны. Да, жду.
Я стою ни жива ни мертва, глядя, как этот мужчина, рискуя собственными деньгами, пытается просто купить мою свободу.
Но вдруг лицо Максима каменеет. На его скулах проступают жесткие желваки.
— В смысле отклонили транзит? — его голос становится опасно тихим.
Он слушает еще минуту, и с каждым его кивком моя надежда рассыпается в прах. Максим сбрасывает вызов и тяжело смотрит на меня.
— Фонд не примет деньги, — глухо произносит он. — Ни от меня, ни от кого-либо другого.
— Почему? — шепчу я одними губами.
— Твои счета заблокированы по подозрению в отмывании доходов и мошенничестве. Любые деньги, которые поступят в фонд по твоему договору от третьих лиц, будут автоматически заморожены службой безопасности банка как «грязные». Ситуация официально переведена в статус уголовного расследования.
Я медленно опускаюсь на диван.
Осознание того, в какую пропасть я лечу, накрывает меня с головой. И самое страшное, что я понимаю, что тяну Максима за собой.
— Отойди от меня, Максим, — мой голос звучит чужо и мертво. Я смотрю в пол, не смея поднять на него глаза. — Тебе нужно держаться от меня подальше. Это уголовное дело. Громкий скандал. Артум с Евой не остановятся. Если ты продолжишь мне помогать, они уничтожат твою карьеру. Ты пойдешь ко дну вместе со мной. Я не имею права ломать тебе жизнь! Пожалуйста... просто оставь меня.
Максим садится передо мной на корточки и жестко берет мое лицо в свои горячие ладони, заставляя смотреть ему в глаза.
— Не смей, — припечатывает он так веско, что я вздрагиваю. — Никогда больше не смей говорить мне, что я должен делать. Я не мальчик на побегушках, чтобы пугаться угроз зажравшихся чиновников. И я своих не бросаю. Поняла меня?