Формально Эдуард Викторович передал клинику Артёму в качестве свадебного подарка, уйдя на пенсию. Но фактически… фактически у моего отца всё еще осталось огромное количество связей, купленных чиновников в Минздраве и людей, которые обязаны ему жизнью.
Я без стука влетаю в его просторный кабинет, обшитый темным дубом. Отец сидит в кожаном кресле и спокойно курит сигару.
Я отбрасываю в сторону все эмоции, слезы и уязвленное самолюбие. Я сажусь напротив него и выкладываю голые, безжалостные факты.
— У той самой Вероники, бывшей Артема все-таки есть ребенок. Дочь. У неё тяжелый порок сердца, и вчера он сам её прооперировал, — чеканю я, глядя прямо в выцветшие, стальные глаза отца. — И он из-за неё поплыл. Думаю, Ника хочет вернуть Артема себе.
Брови отца едва заметно ползут вверх. Он молча затягивается сигарой.
— Это бомба замедленного действия, папа, — продолжаю я, подаваясь вперед. — Если Артём признает этого ребенка официально, огромная часть активов клиники, которые записаны на него, в случае чего уйдет этой наследнице. Мы потеряем контрольный пакет. Плюс репутационный скандал: только представь, что сделает пресса, когда узнает, что благородный главврач Власов пять лет назад бросил свою больную дочь подыхать в нищете! Нас с дерьмом съедят!
Отец стряхивает пепел.
В его глазах нет ни паники, ни удивления. Только пугающее, хладнокровное спокойствие хищника, который оценивает дичь.
— Уничтожать девчонку уже поздно, — его голос звучит сухо и прагматично, от него веет могильным холодом. — Если она умрет сейчас, мы можем потерять Артёма. Он сломается, сопьется или сойдет с ума. А он — лучший скальпель в стране и лицо нашей клиники. А значит… нужно уничтожить мать.
Отец откидывается в кресле и смотрит на меня сквозь сизый дым.
— А ребенка мы заберем под полный контроль и опеку нашей семьи, Ева, раз уж ты не хочешь ему никого рожать. И так даже лучше. Эта девчонка станет идеальным поводком для твоего мужа. Он будет делать всё, что мы скажем, лишь бы быть рядом с ней. А от матери мы избавимся быстро и законно.
Он тянется к телефону на столе и нажимает пару кнопок.
— Волков. Мне нужно полное досье на Веронику Власову. Ту, что сейчас в нашей реанимации. Пожалуйста, быстрее.
Проходит не больше пяти минут. На планшет отца софт-писком падает файл от начальника службы безопасности клиники.
Отец надевает очки, открывает досье и начинает читать. С каждой секундой его тонкие губы всё больше растягиваются в хищной, удовлетворенной улыбке.
— Идеально, — ухмыляется он, поворачивая планшет ко мне. — Нам даже не нужно ничего придумывать. Эта идиотка сама вырыла себе могилу. Факты играют против нее.