— Начните с коридора реанимации, — прошу я и освобождаю ему место.
На записи транспортная бригада входит через служебную дверь. Следом появляется заместитель Королёва Ирина Борисовна, проводит картой и показывает бумаги.
Я нажимаю паузу.
— Сохраните этот фрагмент отдельно. И покажите, что было до её появления.
Павел перематывает. В журнале диспетчера вызов транспорта стоит за сорок минут до попытки увезти меня.
Я отмечаю время на доске.
— Они рассчитывали, что меня уже не будет. Пока все заняты психиатрической бригадой, Соню выводят через служебный лифт.
Максим берёт другой маркер, но не пишет.
— Фиксируем последовательность. Вывод Аристов сформулирует для суда.
Киваю. Он не перехватывает мою работу.
Максим требует у диспетчерской заявку на перевозку. Я нахожу код документа на фотографии.
— Продиктуй этот номер, — прошу я, протягивая телефон. — Врач держал папку открытой всего несколько секунд.
Максим рассматривает снимок.
— Напомни никогда не играть с тобой в карты.
— Ты слишком уверенно блефуешь. Проиграешь первым, — отвечаю я и возвращаюсь к доске.
Он усмехается, и в кабинете становится легче.
Аристов подключается по видео.
— Независимый кардиолог готов дать заключение по переводу, — говорит он, поправляя очки. — Нужны показатели до отключения от аппаратуры и после возвращения.
Я достаю лист наблюдения.
— Здесь видно, что нарушения ритма начались ещё до транспортировки. Врач бригады обязан был их заметить.
Аристов приближает документ к камере.
— Отправляйте. И запишите ваше объяснение о пяти годах лечения. Судья может дать вам всего несколько минут.
Я кладу лист на сканер.
— Сначала закончу хронологию. Иначе начну перескакивать и забуду даты.
— Делайте так, как вам удобнее, — отвечает он. — Говорите своими словами. Заучивать ничего не надо.
Я возвращаюсь к доске.
Я отмечаю первый обморок Сони, районную больницу и отказ в направлении. Потом приступ в детском саду, скорую, областной центр и сумму, которой у меня не было.
Я прикрепляю билеты и жалобы. На одном осталось пятно от кофе, который Соня пролила в поезде. Она плакала: знала, что второй я не куплю.
— Здесь был первый запрос в фонд, — говорю я, прикладывая ответ к доске. — Через неделю после областной больницы. Потом ещё три.
Максим помогает разместить документы.
— Ты всё это сделала одна? — спрашивает он, когда на доске заканчивается свободное место.
Я пожимаю плечами.
— А кто ещё?
Максим освобождает место для новой стопки выписок.
— Когда ты появилась здесь, я увидел женщину, которой срочно нужна помощь. Решил быстро закрыть всё: палату, деньги, адвоката, жильё.