Он должен знать.
Он должен взять на себя ответственность, а мы… мы просто уедем.
Эту ночь я провожу в самом настоящем аду, не сомкнув глаз.
Артём так и не возвращается домой.
Запах его парфюма на подушке сводит меня с ума, напоминая о том, что прямо сейчас он делит постель с дочерью главврача, празднуя свой триумф и свое освобождение от «серой мыши».
Утром я надеваю чистую хирургическую робу. Прячу тест в карман, где он жжет бедро, как раскаленное клеймо.
Когда я переступаю порог кардиоцентра, воздух кажется отравленным. Вчерашний банкет расставил всё по своим местам. Новость о том, что Артём Власов официально стал парой с Евой Королёвой, уже разлетелась по всем этажам.
Я иду по коридору и чувствую себя призраком.
Всё изменилось. Те самые медсестры, с которыми я вчера пила чай, при моем появлении резко замолкают и разбегаются по палатам. Врачи, с которыми я бок о бок отстояла сотни операций, в открытую отводят глаза. Кто-то у регистратуры за спиной шепчется уже в открытую, провожая меня брезгливыми и жалкими взглядами.
Для этой клиники, которой я отдала пять лет жизни, стирая в кровь ноги на дежурствах, я больше не Ника Власова, лучшая операционная сестра. Я — отработанный материал.
Грязное пятно на безупречной репутации новой «звездной пары».
Раньше я бы сгорела от стыда. Забилась бы в сестринскую и разрыдалась, умоляя дать мне уволиться по-тихому.
Но сейчас моя рука крепко сжимает в кармане пластиковый прямоугольник с двумя полосками.
Я выпрямляю спину. Поднимаю подбородок.
Чужие насмешливые взгляды бьют в спину, но они больше не ранят так сильно. Я иду сюда не ради себя. Я иду защищать своего ребенка.
И это дает мне такой железный внутренний стержень, о существовании которого я даже не подозревала.
Я сворачиваю в административное крыло.
Кабинет главврача Эдуарда Королёва находится в самом конце устланного коврами коридора.
Именно туда несколько минут назад вызвали Артёма для подписания документов на руководство новым отделением.
Сердце бьется о ребра тяжелым, гулким набатом.
Я перехвачу его там.
Толстый ковер скрадывает звук моих шагов. Я подхожу к массивным дубовым дверям приемной главврача.
Дверь в кабинет приоткрыта. Я уже заношу руку, чтобы толкнуть ее, когда оттуда доносится голос Евы. Тонкий, брезгливый, пропитанный ядом.
— Она вчера ворвалась как сумасшедшая, облила нас кофе! — капризно возмущается она. — Тём, она же реально поехавшая. А если эта чокнутая еще и залетит, чтобы тебя удержать? Она же тогда с тебя не слезет, будет годами охотиться за алиментами, таскать нас по судам! А нам с новым проектом эта грязь в прессе не нужна! Это испортит наш имидж!