Аристов требует сохранить публикацию, и Павел сразу делает копии.
— Ответ фонда обрезали, — произношу я, проводя пальцем по экрану. — Оставили заявку и убрали отказ.
Максим открывает следующий фрагмент.
— Зато добавили, что деньги ты получила и скрыла, — замечает он, показывая на абзац.
Артём стоит у окна, сжимая телефон.
— Я дам комментарий и потребую удалить материал, — говорит он, уже набирая номер.
Я закрываю экран ладонью.
— Сейчас твой комментарий разнесёт эту историю ещё дальше, — предупреждаю я. — Послушай Аристова и не подари Еве новую запись для монтажа.
Артём хочет возразить, но адвокат вмешивается через динамик:
— Публично пока никто не выступает, — говорит Аристов. — Я готовлю требование об удалении данных ребёнка и опровержение. Любая импровизация даст им новый материал.
За дверью начинается шум. Секретарь входит и запирает её.
— У главного входа журналисты, — сообщает она тише. — Две съёмочные группы уже в холле.
— Мне нужно к дочери, — говорю я, убирая бумаги в папку.
Максим открывает служебный коридор.
— Проведу через диагностический корпус, — отвечает он, придерживая дверь.
Артём направляется следом, но я останавливаюсь перед ним.
— Найди человека, который слил фотографию. Возле Сони твоя фамилия сейчас приведёт камеры.
Он медленно кивает.
— Если её состояние изменится, позвони мне сама, — просит Артём. — Я должен знать.
— Позвоню, если будет нужно, — отвечаю я и выхожу.
Мы спускаемся на этаж ниже и идём по переходу. За окнами стучит дождь, в коридоре пахнет кофе и хлоркой.
Максим снимает халат и протягивает мне.
— Надень. В центральном переходе могут ждать с камерами.
— Я похожа на врача ещё меньше, чем на мать-чудовище, — произношу я, просовывая руки в рукава.
— Сейчас главное прикрыть лицо, — отвечает Максим и первым выходит к лестнице.
На площадке звонит мой телефон. Название районной поликлиники заставляет остановиться.
— Вероника Николаевна, вы можете говорить? — заведующая произносит слова осторожно.
— Говорите, — отвечаю я и прислоняюсь плечом к холодной стене.
— Нам поступило официальное обращение и ссылка на публикацию, — продолжает она после паузы. — До окончания проверки вас придётся отстранить от работы.
— На каком основании? — спрашиваю я, стараясь не повышать голос.
Заведующая шуршит бумагами.
— Возможное нарушение медицинской этики, сокрытие заболевания ребёнка и сведения о психиатрическом освидетельствовании.
— Освидетельствования не было, — перебиваю я. — Документ поддельный.
— Я передам ваши возражения комиссии, — отвечает она тише. — Приказ отправим на почту.