Максим возвращает письмо секретарю.
— Где комиссия? — спрашивает он, поправляя рукава рубашки.
— В малом зале администрации, — отвечает она осторожно. — Эдуард Викторович уже там.
Я встаю.
— Я пойду с тобой, — говорю я и убираю телефон в карман.
Максим поворачивается ко мне.
— Тебя туда не пустят, — говорит он, понижая голос. — Останься с Соней и позвони Аристову.
— Жалоба про меня. Я не буду ждать, пока Королёв объясняет, зачем ты мне помогал.
Он хочет возразить, но замечает, как Соня следит за нами с кровати.
— Хорошо, — произносит Максим после паузы. — Дойдём вместе. Если не допустят, останешься у двери и включишь запись.
Я наклоняюсь к дочери.
— Я скоро вернусь. Светлана Андреевна пока побудет с тобой.
Соня хмурится.
— Дядю Максима тоже хотят забрать? — спрашивает она, приподнимаясь на подушке.
Максим подходит к кровати и поправляет датчик.
— Меня позвали поговорить о работе, — объясняет он. — Я никуда из здания не уезжаю.
Мы выходим в коридор и через переход идём в административный корпус. Ковёр глушит шаги, пахнет кофе и полиролью.
У малого зала нас встречает охранник.
— Веронику Николаевну не приглашали, — говорит он, преграждая мне дорогу.
Я достаю телефон и включаю запись.
— Жалоба касается меня. Я хочу дать объяснение.
Дверь открывается. Королёв выходит сам, застёгивая пиджак.
— Здесь рассматривают действия сотрудника, Ланская, — произносит он с усталой усмешкой. — Возвращайтесь к ребёнку.
Я остаюсь на месте.
— Тогда объясните комиссии, почему ваш специалист задавал пятилетней девочке наводящие вопросы и пугал тем, что её заберут.
Королёв замечает телефон.
— Вы записываете служебное разбирательство?
— Пока только вас в коридоре, — отвечаю я и поднимаю телефон выше.
Максим забирает у него повестку.
— Ника останется у двери. Начинайте.
Он входит в зал. Королёв не успевает запретить, и дверь закрывается не до конца. Аристов уже подключён к моему телефону.
Комиссия длится двадцать минут. Королёв говорит о конфликте интересов и давлении на эксперта. Максим перечисляет показатели Сони и моменты, когда беседу пришлось остановить из-за тахикардии.
Потом звучит голос Евы:
— Максим Сергеевич давно действует не как врач, — говорит она. — Он поселил мать пациентки у себя, оплачивает её расходы и отстраняет биологического отца.
Я сжимаю телефон, но не врываюсь. Сейчас им нужна именно такая реакция.
— Квартира пустовала, а все решения по лечению принимались консилиумом, — отвечает Максим. — Платежи оформлены и доступны для проверки.
Королёв перебивает его:
— Вы физически препятствовали госпитализации Ланской и переводу ребёнка.