Боковая дверь служебного корпуса открывается. Ева выходит под прозрачным зонтом. На ней светлое пальто, будто она приехала на утреннее совещание, а не крадёт ребёнка из реанимации.
— Отойдите от машины, Вероника, — говорит она, подходя ближе. — Перевод согласован. Утром суд получит заключение независимой клиники.
Я снова дёргаю ручку.
— Соня после аритмии. Вы не имеете права её везти.
Ева складывает зонт и протягивает водителю папку через открытое окно.
— Доктор Серов признал состояние стабильным. Вы мешаете лечению, как делали все пять лет.
Я вижу, как Соня за стеклом захлёбывается плачем. Писк монитора становится частым, рваным.
— Посмотрите на экран! — Я указываю на салон. — У неё снова сбивается ритм. Откройте дверь!
Ева бросает короткий взгляд на окно и отступает от машины.
— В центре её примут специалисты. Поезжайте, — приказывает она водителю.
Двигатель ревёт громче.
Я встаю перед капотом.
— Попробуйте, — говорю водителю, упираясь ладонями в холодный металл. — Только сначала придётся переехать меня.
Он бледнеет и смотрит на Еву. Та раздражённо подходит к двери кабины.
— Сдайте назад и объезжайте. Она блефует.
Машина дёргается. Я не отхожу.
Служебная дверь распахивается. Молодая медсестра выбегает во двор без куртки, прижимая телефон к уху.
— Максим Сергеевич уже едет! — кричит она мне. — Я сказала, что ритм нестабильный.
Ева резко разворачивается к ней.
— Вернитесь на пост. Вы нарушаете распоряжение администрации.
Девушка останавливается, но телефон не убирает.
— Я сообщила врачу об ухудшении пациента, — отвечает она, переводя дыхание. — Это моя обязанность.
В салоне Соня вдруг запрокидывает голову. Санитар тянется к кислородной маске. Монитор выдаёт длинную тревожную серию.
— Откройте дверь! — Я снова бью по металлу. — Вы её убьёте!
Водитель всё-таки выходит. Ева хватает его за рукав.
— Сядьте обратно. До центра семь минут.
— У ребёнка аритмия, — мужчина показывает на салон. — Я не повезу её в таком состоянии.
Она отпускает его и тянется к телефону.
Из-за угла на высокой скорости появляется тёмная машина. Она резко сворачивает к воротам и останавливается поперёк выезда. Максим выскакивает ещё до того, как гаснут фары. На нём пальто поверх рубашки, волосы мокрые от дождя.
— Двери открыли! — требует он, приближаясь к фургону.
Ева встаёт перед ним.
— Вы отстранены от лечения Сони. Уберите машину и покиньте территорию.
Максим даже не смотрит на неё. Он подходит ко мне, быстро оценивает Соню через стекло и достаёт телефон.
— Ника, говори с ней. Пусть смотрит на тебя. Я вызываю реанимационную бригаду сюда.