Артём остаётся у кровати.
— После сегодняшней ночи разговоров без свидетелей не будет.
Королёв переводит взгляд на меня.
— Ланская сорвала медицинский перевод, а Ратников нарушил решение комиссии. Вы оба ухудшаете положение ребёнка.
Я выпрямляюсь.
— Ваша дочь приказала водителю ехать, когда у Сони началась аритмия. Камеры это сняли.
Королёв не спорит. Значит, уже знает.
— Записи можно трактовать по-разному, — отвечает он, поправляя манжету. — Суд увидит мать, которая бросилась под машину и помешала лечению.
Максим открывает дверь в соседнюю консультационную комнату.
— Не обсуждайте это у кровати ребёнка.
Я прошу медсестру остаться с Соней и иду следом. Королёв явно рассчитывал увести Артёма одного, но тот ждёт, пока войдём мы с Максимом. Аристов подключается по видео.
— Решил собрать полный зал? — Королёв оглядывает нас и садится.
Артём остаётся стоять.
— Говорите при всех.
Королёв кладёт телефон экраном вниз.
— Архив ночной смены можно признать повреждённым. Жалобу на Ланскую снимут, психиатрическая история исчезнет, опека отступит.
— Что вы хотите взамен? — спрашиваю я раньше Артёма.
Королёв смотрит на меня с раздражением.
— Я разговариваю с отцом ребёнка, — напоминает он, не глядя на меня.
Я подвигаю телефон ближе к нему.
— Вы торгуетесь моей дочерью и моими правами. Значит, отвечать придётся и мне.
Артём не заставляет меня замолчать. Он только придвигает стул, но я остаюсь стоять.
— Артём подтверждает, что вы психически нестабильны и препятствуете лечению, — объясняет Королёв. — Соня остаётся у отца. Вы получаете деньги и прекращаете устраивать скандалы.
— А Максим? — уточняю я, решив услышать всё.
Королёв поворачивается к нему.
— Ратников лишится должности. Возможно, лицензии, если продолжит вмешиваться.
Максим усмехается без веселья.
— Одна мать, один ребёнок и одна чужая карьера за спокойствие вашей семьи. Недорого.
Королёв пропускает его слова и обращается к Артёму:
— Ты получаешь дочь, клинику и операционную. Ева публично поддержит тебя. Через неделю выйдет история о примирении семьи.
— А если я не соглашусь? — Я кладу телефон на стол экраном вверх, чтобы Королёв видел запись.
Он раздражённо стучит по крышке своего телефона.
— Утром суд увидит долги, пять лет сокрытия ребёнка, связь с Ратниковым и заключение клиники. Вы потеряете дочь раньше, чем ваш адвокат успеет что-либо изменить.
Я смотрю на Артёма и молчу. Если сейчас ему снова нужно объяснять, почему нельзя отдать меня ради клиники, никакая подпись не сделает его отцом.
Артём медленно выпрямляется.
— Записи останутся. Жалоба Ники тоже.