Тошнота, которую я так отчаянно пыталась подавить, подступает к самому горлу, скручивая желудок болезненным спазмом.
Если я сейчас же не умою лицо ледяной водой, я просто потеряю сознание прямо здесь, под плакатом с его надменным лицом.
Опираясь рукой о стену, я с трудом поднимаюсь на ватных ногах. Перед глазами плывут черные круги.
Мне нужно найти туалет. Срочно.
Я делаю несколько неуверенных шагов, сворачиваю за угол к санитарному блоку и… со всего размаха врезаюсь в крепкую, как бетонная плита, мужскую грудь.
Сильные руки рефлекторно перехватывают меня за предплечья, не давая упасть.
И в эту же секунду мои легкие парализует.
Запах.
Меня обдает тем самым запахом, который я пыталась вытравить из памяти пять долгих лет. Терпкий, горький кофе, дорогой кедровый парфюм и этот неуловимый, леденящий аромат абсолютного превосходства.
Сердце срывается в свободное падение. Волоски на руках встают дыбом от первобытного, животного ужаса.
Я медленно, словно в страшном сне, поднимаю глаза. И цепенею.
Это он.
Передо мной стоит мой бывший муж.
Человек, который приговорил моего ребенка.
За эти пять лет он не просто не постарел — он заматерел. Стал еще более лощеным, властным и пугающим. На нем безупречно сидящий белоснежный халат, на запястье тускло поблескивают часы, которые стоят больше, чем вся моя жизнь.
Мы замираем в сантиметре друг от друга.
Его пальцы, сжимающие мои руки, на мгновение каменеют. В его пронзительных темно-серых глазах вспыхивает неподдельный, искренний шок от узнавания.
Мы стоим так несколько бесконечных секунд.
А потом, шок в его глазах гаснет так же быстро, как и появляется. Ледяная маска возвращается на место, и его красивые губы кривятся в знакомой пренебрежительной насмешке.
Артём брезгливо разжимает пальцы, словно испачкался, и делает полшага назад.
Его холодный взгляд скользит по мне сверху вниз. Он обращает внимание на каждую деталь.
Мои спутанные волосы. Мертвенная бледность лица с темными синяками под глазами. Мою дешевую, помятую куртку с рынка и мокрые ботинки.
Он смотрит на меня так, словно я — грязная лужа на его идеальном мраморном полу.
— Надо же. Какая встреча, — его бархатный баритон сочится ядом. — Ника.
Он презрительно кривится.
— А жизнь то тебя изрядно потрепала, — Артём поправляет идеальный манжет рубашки. — Что, приползла просить подачку? Я же говорил тебе тогда, пять лет назад: без меня ты сгниешь в нищете. Что случилось? Кушать нечего? Хочешь, чтобы я по старой памяти устроил тебя санитаркой утки выносить?
Каждое его слово — это плевок в лицо.
Если бы наша встреча произошла при других обстоятельствах, если бы у меня не было Сони, все было бы иначе. Скорее всего, я бы сломалась. Задохнулась бы от слез, сгорела бы от жгучего стыда за свой жалкий вид и бросилась бежать, не разбирая дороги.