Он делает шаг ко мне.
Я инстинктивно вжимаюсь в стол, но отступать некуда. Артём загоняет меня в угол, нависая сверху огромной, темной скалой. От него исходит такая волна первобытной ярости, что в комнате становится нечем дышать.
— Семь месяцев?! — внезапно рявкает он так, что я вздрагиваю всем телом. Его глаза мечут молнии, он бьет кулаком по столу в сантиметре от моего бедра. — Недоношенная?! Ты держала меня за кретина, Ника?! Думала, я настолько тупой?!
Я молчу, парализованная его гневом. Мой секрет, который я охраняла ценой собственной жизни, разорван в клочья.
— Я семь гребаных часов держал в руках копию своего собственного сердца! — хрипит он, склоняясь к самому моему лицу. Его дыхание обжигает мои губы. В его глазах плещется настоящая буря из боли, ярости и собственничества. — Я видел её лицо! Я видел её глаза! Она моя! Слышишь меня?! Это моя кровь!
Его голос вибрирует от ярости, заполняя собой каждый сантиметр тесной комнаты.
— Ты лишила меня пяти лет! — рычит Артём, с силой ударяя ладонями по краю стола по обе стороны от моих бедер, окончательно запирая меня в ловушку своего тела. — Ты украла у меня моего собственного ребенка! Ты прятала мою дочь в этой своей беспросветной нищете, пока она медленно умирала! Как ты посмела, Ника?! Как ты посмела лишить меня ее?!
От его слов внутри все будто разъедает кислотой. И внезапно тот липкий, парализующий страх, который всегда сковывал меня рядом с ним, сгорает в пламени моей собственной материнской ярости.
Во мне просыпается дикая львица.
Я резко, изо всех сил толкаю его в широкую каменную грудь. Мой толчок застает его врасплох, и Артём вынужден отшатнуться на полшага назад.
— Украла?! — мой голос срывается на пронзительный крик, эхом отскакивая от стен ординаторской. Меня трясет от адреналина и праведного гнева. — Я спасала её от тебя!
Я делаю шаг вперед, наступая на него в ответ. Слезы обжигают щеки, но я не обращаю на них внимания.
— Ты смеешь обвинять меня?! Ты?! — я бью его кулаком в грудь, выплескивая всю боль, что копилась во мне эти годы. — Вспомни тот день, Артём! Вспомни, что ты тогда говорил в ординаторской отцу Евы! Ты согласился с тем, что мой ребенок — это «помеха»! Ты согласился на то, что если я буду беременна, мне сделают несчастный случай, чтобы этот «приплод» не испортил твое идеальное будущее с Евой!
Я вижу, как у него дергается кадык.
Он пытается что-то сказать, но я не даю ему вставить ни слова. Меня уже не остановить.
— Для тебя и твоей новой семьи она была ошибкой, которую нужно было выскоблить! Ты сам вышвырнул нас на улицу! — я кричу ему в лицо, задыхаясь от собственных слез. — Я ушла, чтобы моя дочь жила! И я бы предпочла сдохнуть, но никогда бы не пришла к тебе, если бы у меня был хоть один, хоть самый крошечный шанс спасти её без твоей помощи!