Она выглядит безупречно: укладка волосок к волоску, дорогой кашемировый костюм, шлейф селективного парфюма. Еще вчера этот запах сводил меня с ума, а сегодня он кажется мне тошнотворно-приторным.
Она надевает на себя маску «понимающей, любящей жены», подходит вплотную, мягко улыбается и тянется своими ухоженными пальцами к моей руке.
— Тёма... — мурлычет она бархатным, успокаивающим голосом. — Папа остыл. Он всё понимает. Понимает, что ты сорвался из-за жуткого стресса, из-за этой сумасшедшей бывшей. Приезжай к нему прямо сейчас в загородный дом. Выпьете, спокойно поговорите, и он всё нормально решит.
Её пальцы ложатся мне на предплечье, и меня передергивает от омерзения.
— Мы закроем эту девку, — продолжает Ева, заглядывая мне в глаза. — Заберем ребенка, наймем ей лучших нянь, и всё будет как раньше. Наша идеальная семья…
Мой взгляд скользит по её красивому, кукольному лицу.
Я смотрю на женщину, с которой делил постель, и чувствую отвращение.
Я резко сбрасываю её руку со своего плеча. Ева вздрагивает, её идеальная улыбка дает трещину.
— Ева, идеальной семьи уже нет, — чеканю я. Мой голос звучит низко, ровно и убийственно холодно. — После того, что вы с отцом устроили, после того как вы пытались уничтожить мать моего ребенка прикрываясь моим именем... я не могу делать вид, что ничего не было.
— Артём... ты не понимаешь, мы же для тебя старались! — она делает шаг ко мне, в её глазах вспыхивает паника.
— Не смей. — Я останавливаю её одним жестким взглядом, от которого она замирает на месте. Наклоняюсь к её лицу и произношу слова, которые звучат как окончательный приговор: — Не приближайся ни к Нике, ни к Соне. Никогда.
Я разворачиваюсь и иду по коридору прочь, оставляя её стоять посреди холла.
Она в шоке смотрит мне вслед, не в силах произнести ни звука. Её идеальный мир только что начал рушиться.
Но это только начало.
Дорога до элитного загородного поселка занимает меньше часа. Я гоню машину, до хруста сжимая оплетку руля.
Кованые ворота особняка плавно разъезжаются перед моим внедорожником. Охрана пропускает меня без вопросов, они привыкли, что зять здесь частый и желанный гость.
Я вхожу в огромный холл.
Тяжелые дубовые двери, запах горящих дров, шкуры на полу. Эдуард Викторович сидит в своем любимом кожаном кресле у огромного каменного камина. В одной руке у него сигара, в другой неизменный бокал.
Он даже не оборачивается, когда я вхожу в его кабинет. Тесть абсолютно уверен, что его непокорный зять одумался, поджал хвост и приполз мириться, чтобы договориться о правилах игры.